По ту сторону грусти
Шрифт:
После того, как она это осознала, да начала сиживать вечерами то просто в интернете, а то и в библиотеке, ей стало не по себе.
Но до этого - никакого смятения, был просто очередной визит к Юрию Владимировичу, опять на работу. Она стала регулярно его навещать, уже освоилась, почти не смущалась. Но визиты её были краткими, действительно похожими на нормальные, обыкновенные сны. И ему они, по всей видимости, нравились. Уж по крайней мере, она теперь комфортно себя ощущала в его присутствии, её внутренний камертон не дрожал от напряжённых, электрически-агрессивных волн противодействия. Он больше не ставил заслонов. Он её принял.
Алеся без всякого желания нежиться
Может, "завоевала" и не то слово, но как обострённо, с каким ликованием она теперь воспринимала каждое маленькое изменение!
Например, однажды они обсуждали СМИ. Алеся в своей обычной манере начала за здравие, а кончила за провокацию, Юрий Владимирович заспорил с ней и посреди речи сказал: "Нет, ты не права! Вот послушай: представь, что..." - и так далее.
Алесю просто накрыла волна мурашек: он обратился к ней на "ты"! И ничего, что во время диспута. Потом, когда они уже пошумели и пришли к подобию согласия по отдельным вопросам, он так и продолжил. А уж если Андропов обращался к кому-либо на "ты", это было знаком открытости, доверия и симпатии, особенно с коллегами - зато "вы" у него было почти ругательным словом. Надо же, раздумывала Алеся, какая тонкость: даже "художественных тропов" не надо для экспрессии! А ещё забавно: у неё всё наоборот: на "ты" она могла назвать в порыве гнева даже человека высокого полёта, сводя его до уровня быдла и гопников, зато на "вы" иногда обращалась к друзьям - со сложной гаммой уважения, восхищения, иронии, старомодной сентиментальности...
И она весь день проволновалась от того, как бы их особые художественные чувствования местоимений не вошли в конфликт, так перенервничала, что вечером выпила две чашки чаю с тремя кусками пирога.
Но пока что всё было чудесно.
Итак, Алеся снова как-то раз заглянула в гости. Будучи в приподнятом настроении, весело болтала, расхаживая по кабинету, а потом ей почему-то захотелось выглянуть из окна на площадь, названную зловещим именем. Через щёлочку в занавесках она разглядела ту самую статую, вокруг которой до сих пор потихоньку булькала вялокипящая полемика: возвращать - не возвращать.
– Ну как тебе вид?
– осведомился Андропов.
– А чего это ты так хихикаешь?
А Алесю на самом деле пробило на смех. Она внезапно вспомнила, что в Великом княжестве Дзержинский тоже имеется. О подробностях она была не в курсе, но смутно припоминала, что там вообще нечто противоположное стандартному варианту.
– Да так, ничего, - лыбилась Алеся, - просто в нашем мире тоже есть Феликс Эдмундович. И биография у него интересная. Я вам почитать дам.
– Ну так дай, прямо интересно, - взглянул поверх очков Андропов, - уж больно у тебя реакция бурная!
В тот момент она понятия не имела, какая монография ей нужна, но в библиотеку пришла за книгами для Юрия Владимировича. Там и повстречала Владу.
Успокоить подругу вроде бы удалось. Ну и что, Алеся ведь и правда не собирается заниматься мракобесием, и даже в объяснениях своих не соврала, так, не договорила кое-что.
Только вот куда подевался Владин авантюрный дух? Что б она сейчас ни спросила, чудится морализаторство. А когда чудится... нет, не креститься надо, а поговорить откровенно - недаром они лучшие друзья, по крайней мере, официально. Хм. Слово-то какое.
Вот именно, что "официально", а на деле отдалились. Конечно, у них обеих много работы, у Алеси вообще грядут перемены. Но она сама виновата: ушла в туман, легла на дно и молчит. И - да: картинки с котиками в переписке не считаются, так же, как и вопрос-паразит "как дела?".Но ей действительно упорно не хотелось поднимать эти вопросы с Владой. Так, словно она со сменой пассии сменила круг общения. Ей гораздо больше нравилось обсуждать Андропова. с Лорой. У той был ряд достоинств: она походила на Алесю характером, жила в стольном граде Москве (которую вежливо недолюбливала) и была свежа восприятием. Перед ней уж точно не надо было оправдываться и рассуждать, как она дошла до жизни такой. Ей Алеся и рассказала о своём ослепительном плане.
Она решила составить программу-минимум: два тома "Истории Великого княжества Литовского", затем "ВКЛ в ХХ веке: от восстания 1898 года до наших дней", увесистый вузовский учебник по истории международных отношений и, наконец, биография Дзержинского.
Жизнеописаний оказалось множество. Почти все - изданные при поддержке Католической церкви и её светских сателлитов. Алеся даже растерялась, когда в электронном каталоге высветилось двадцать семь наименований сразу. Потом она интуитивно отбросила несколько журнальных статей и "попсовых" книжек: список сократился наполовину, и тогда она начала отбор - а пока выбирала, то и сама немало прочла. Во время чтения она то беззвучно хохотала, то сидела в ошеломлении, то хмурилась, то принималась возбуждённо ходить между столов и полок. Она провела за книгами целый вечер пятницы и всю субботу, благо на борту библиотеки имелись и кафе, и даже комната отдыха - это был маленький город в городе, полноценная межгалактическая станция, так что при выходе в привычный Минск начинала кружиться голова и нападала растерянность: казалось, что высаживаешься на другой планете.
Но даже на этой планете Алеся не задержалась: придя домой, она аккуратно сложила книги в стопку на тумбочке, приняла душ и пошла спать.
– Ну наконец-то ты явилась, - с полушутливой укоризной приветствовал её Андропов.
– Ого, сколько фолиантов...
– Да меня ведь всего два дня здесь не было!
– воскликнула Алеся.
– Вообще-то, неделю.
Председатель призадумался, встал из-за стола и медленным шагом направился к камину. Он произнёс:
– Знаешь, предполагаю, что для нас время течёт по-разному.
– Конечно, - тихо отозвалась Алеся, - взять хотя бы летосчисление...
– Да не только. Я о твоих визитах: перерывы не совпадают. Правда, какая тут закономерность? Интересно её вычислить, да и то неясно - можно или нет.
Она просто кивнула.
– Но об этом потом. Настало время восхитительных историй, - усмехнулся Андропов и поглядел на Алесю.
Она откашлялась и начала рассказ, стараясь держать книги непринуждённо. Это было трудновато.
– Да положи ты их на стол!
– сказал Андропов.
Она нехотя двинулась, порывисто прошагала к столу, аккуратно положила на него стопку, но одну оставила и прижимала к груди - биографию. Она как раз оказалась сверху.
Итак, 11 сентября 1877 года в родовом имении Дзержиново Ошмянского повета Виленского воеводства родился мальчик, которому было предначертана необычная судьба. Его рождение по праву можно было назвать чудом: мать накануне родов упала в открытый погреб, но Бог миловал, она не разбилась и родила здорового ребёнка, пускай и до срока. Именно поэтому младенцу дали имя со значением: Феликс, которое на польский перевели как Щенсны, то есть "счастливчик".