Чтение онлайн

Возвращался от Гайера Орс с тяжелым сердцем, ведь ему еще предстояло сообщить жене и дочери о своем решении. Главное, уследить за дочерью, а то не смотри, что тихая была, всякое может отколоть. Но в глубине души мельник чувствовал угрызения совести. Может, ему стоило дождаться Дэйо и поговорить с ним? Конечно, внешне он интерес к Арэе не проявлял, но кто знает, что у него внутри. Парень одинокий, скрытный. Может, надо было дождаться его?

***

Сэни взглянула на убывающую Бэйру, наполовину затянутую облаками, закрыла ставни и забралась в постель. Сайк подкинул дров в камин и растянулся во весь рост на пушистой шкуре, наверное, волка. Нравилось ему, что ли, на полу валяться? Дэйо с ним не было, он, как и собирался, ушел на дежурство с местными стражами. Сэни не смогла бы объяснить,

зачем ему это надо было. Их, как гостей, работать не принуждали. Сон не шел, стоило девушке только закрыть глаза, как мысли появлялись одна чуднее другой. То придумывались всякие твари, окружающие патрулирующий отряд, то всякие девицы, шатающиеся по ночам в непосредственной близости от этого самого отряда. Да что с ней не так? Наконец, ее мучения оборвал Сайк, спросив:

— Сэни, ты спишь?

— Нет. — тихо откликнулась она — Мысли всякие дурные в голову лезут. А ты почему не спишь?

— По той же причине. — откликнулся страж — Ты же не сильно обиделась тогда?

— На что? — удивилась сновидица.

— Признаться, я еще никогда не слышал, чтобы Дэйо кому-то так нагрубил. И сам не знаю, что с ним такое. Думаю, он не нарочно, не обижайся на него, ладно?

— Я и не обиделась. И, Сайк, он ведь прав был. На правду не обижаются. Это я обидела его своим поведением. Я тоже не хотела его обижать, правда. Я понимаю, что он страж, но… — девушка осеклась и замолчала.

— Волнуешься?

— А ты разве нет? — неожиданно резко огрызнулась она — Я и за тебя волнуюсь тоже. Думаю, это нормально. Ведь я уже успела к вам привязаться.

— Плохая это затея — привязываться к стражам. Сэни, не привязывайся к Дэйо слишком сильно, хорошо? Он не терпит чрезмерной опеки, гордый.

— Но ты же его опекаешь.

— Я — это другое. Я его напарник. Принимать помощь от напарника не зазорно. Ты же девушка и ни разу не страж, понимаешь?

— Я все поняла. — как-то глухо откликнулась Сэни — Не говори больше ничего, прошу тебя.

— Я тебя огорчил? Прости, но так было нужно. Не думай обо мне плохо, это для твоего же блага.

— Ты прав, Сайк. Я понимаю, что ты прав.

Мечник прислушался, но тишина стояла подозрительная. Приподнявшись на локте, он посмотрел на сновидицу, но та с головой укрылась одеялом. И это-то при жарком пламени в камине.

— Сэни? — позвал он.

Из-под одеяла донеслось придушенное:

— Что?

— Что ты там делаешь? Тебе не жарко?

— Нет, я пытаюсь спать.

Сайк подвинулся к ее постели и осторожно отогнул уголок одеяла. Сэни тут же вцепилась в него так, словно от этого зависела ее жизнь. Но, прежде, чем она снова зарылась в одеяло с головой, он успел разглядеть, что у нее мокрые щеки.

— О, Небо! Сэни, ты же так задохнешься!

— Не задохнусь.

— Отдай его сюда! — Сайк рывком отобрал ее единственную защиту.

— Отдай! — Сэни закрыла лицо руками — Мне это нужно, Сайк.

— Не нужно. Хочешь плакать — плачь так. Не стыдись.

— Мне стыдно. Не смотри на меня. — из-под крепко прижатых к лицу ладоней донесся всхлип.

— Этого я и боялся. — еле слышно пробормотал страж и, подвинув девушку, вытянулся рядом.

Сэни почувствовала, как ее голову переложили на крепкое мужское плечо и слегка приобняли за плечи.

— Когда выплачешься, попробуй поспать, хорошо?

— А ты?

— А что я? Я тут, рядом. И с Дэйо ничего не случится, поверь мне. Я этого парня хорошо знаю. Вот увидишь, он вернется утром невредимым и таким же, как и всегда. С ним ничего не случится. Спи, Сэни.

Глава 5

«Дети зачастую не оправдывают надежд своих родителей, а если и оправдывают, то, как правило, это никудышные, не имеющие собственного мнения потомки. Что вырастает из правильных и послушных детей? Внутренне озлобленные, искалеченные морально люди с целым букетом комплексов. Одно больное поколение всегда стремиться искалечить следующее. Ибо родителям, как правило, наплевать на интересы и истинные способности отпрысков. Люди стремятся вырастить из своих детей свою же копию и упрекают их

после за те же ошибки, что совершили когда-то сами. Человеческое общество несовершенно настолько, что впору казнить ненормальных родителей, растящих ненормальных детей»

Из дневника Йонса Канги.

***

Пальцы ровным каллиграфическим почерком буква за буквой неспешно выводили слова и предложения. Абзац за абзацом, глава за главой. Гусиное перо мерно поскрипывало по пергаменту. Конечно, где-то и когда-то была хорошая бумага, но где ее взять в горах? Сколько он уже не выходил из своего подвала, Элерн не смог бы сказать. Богатый запас продуктов, перьев, чистых свитков и свечей позволил бы ему прожить так не один бэкай. Выходить на свет молодому человеку совсем не хотелось, ведь в горах совсем все иначе, чем где бы то ни было в лесу или на равнине. Да и не сможет он уйти, даже если очень захочет. Холодный, уже осенний ветер пригнал серые низкие тучи, и день стал значительно короче, чем прежде. Выйди он сейчас на поверхность, и его тут же оглушат твари, бродящие вокруг его лачуги. Элерн ужасно устал от их постоянного присутствия. Ему казалось, что если он еще хоть раз услышит голос своей сестры, то сойдет с ума. На этой мысли рука дрогнула, оставив кляксу на поверхности стола. Хорошо, хоть не на пергаменте. Парень вздохнул и, отложив перо, потер усталым жестом лоб. Чернильница, нечаянно задетая его локтем, с грохотом полетела на пол. Темные пятна живописно разлетелись по ковру. Элерн мгновенно затих, стараясь даже дышать как можно незаметнее. Он совершенно не горел желанием кого-нибудь слышать сейчас. Не помогло. Из нижней комнаты, в которую вела винтовая лестница, донеслись сначала шорохи, потом постукивание. Парень обреченно и устало закусил губу.

— Элерн! — неприятный шипящий шепот и царапанье возвестили, что он был услышан — Элерн, я знаю, что это ты. Ты можешь молчать сколько угодно, но я знаю, что ты тут.

— Да, я тут! — взорвался он, внутренняя усталость давала о себе знать, выплескиваясь в каком-то неестественном, безумном раздражении — И это я! Что дальше?

— О, сегодня ты, похоже, побеседуешь со мной?

— Да, побеседую! — парень подошел к лестнице и посмотрел вниз, в непроглядный мрак, откуда доносился голос — Расскажу тебе о том, какая ты скотина!

— Я хуже, мальчик. Намного хуже. Но даже я не так плох, как ты себе вообразил.

— Да ну?

— Не веришь? — доверительно прошептал голос — Тогда убедись в этом сам. Для этого тебе нужно сделать такую малость — просто чаще приходить и говорить со мной.

— Да мне с тобой не о чем говорить! — фыркнул Элерн — Я не желаю слушать о своем, как говорят твои выродки, предназначении! Я не хочу говорить ни с тобой, ни с ними!

— Но это правда. — возразил его собеседник — Это твоя судьба, ты вскоре поймешь это сам.

— Никогда! Слышишь? Я никогда не открою эту безднову дверь! Сиди там вечность! Я не такой, каким ты меня себе вообразил.

— Такой. Упрямься, сколько хочешь, но я тебя знаю.

— Да пошел ты! Меня тошнит от твоего голоса! Мерзкая тварь!

Железная дверь едва не смялась от мощного удара, но выстояла. Стеллаж, закрывающий ее, дрогнул и пошатнулся, Элерн понял это по звукам, доносящимся из непроглядной темноты.

— Ты — глупый мальчишка!!! — не шепот — рев. Нечеловеческий, скрипучий и страшный рев вперемешку с рыком — Ты веришь тому, что сказал тебе отец, но сам узнать не хочешь!!! Ты узколобое дитя! Даже Йонс куда лучше, чем ты!

— Нет! — Элерн нервно и надрывно рассмеялся, до слез в глазах — Йонс — позор нашего рода! Он навлек проклятье на весь свой род! Я стыжусь его! Стыжусь и ненавижу! И тебя я ненавижу еще сильнее, чем его!

***

На площади, в самом сердце города, собралась толпа, веселая, галдящая. Там явно кто-то что-то рассказывал, и толпа время от времени взрывалась хохотом. Сайк не смог побороть любопытства и, протиснувшись сквозь народ, подошел ближе.

Там, в центре этого народного собрания, стояла раскрасневшаяся девушка с каким-то полоумным блеском в глазах. Сайк ее уже видел ранее, то была старшая сестра Хиоры. И кто-то сердобольный предложил ей табурет, на который девушка, не раздумывая, встала, чтобы окружающим было лучше ее видно.