Чтение онлайн

Вижу движение справа. Наверное, это Олег, но я сейчас не хочу на него смотреть. Мне ужасно неловко перед ним за всю эту сцену, тем более, я не знаю чего ждать от ПРИДУРКА, стоящего передо мной.

– Давай выйдем на улицу, - холодно говорю ему, указывая рукой на дверь.

– Я – третий лишний? – паясничает Иноземцев, выгибая бровь.

– Ты напугал МОЕГО ребёнка, - срываясь на крик, говорю я.

Сгибаю и разгибаю пальцы, вспоминая лицо Ванечки, когда эти сто двадцать килограмм ввалились в НАШ дом, таща меня за шиворот.

Кажется,

до НЕГО доходит, что он поступил ОТВРАТИТЕЛЬНО.

По крайней мере, я хочу в это верить, потому что лицо у Иноземцева совершенно непробиваемое.

Он бросает быстрый взгляд на застывшего в шоке Ванечку и Олега, а потом просто разворачивается и уходит, хлопнув напоследок дверью так, что мы все подпрыгнули.

Смотрю на дверь в шоке.

– Мам? – слёзно зовёт мой сынок, а я просто оторопела.

Меня колотит.

Я почти ТРИ НЕДЕЛИ ждала вестей. И что это такое? Что это?

– Всё…всё нормально… - говорю сыну и бросаюсь вниз по лестнице, забыв надеть тапки.

Вижу только хлопнувшую нижнюю дверь. Скачу, пропуская четыре ступеньки, чуть ноги не переломала. Я хочу высказать ему всё, раз у меня появилась такая уникальная возможность! Не через посредников, в кое-то веке!

Выпрыгиваю на крыльцо и цепляюсь за бицепс Иноземцева, успевая поймать его раньше, чем он отошёл слишком далеко.

– СТОЙ! – рычу, с остервенением впиваясь пальцами в каменные мышцы.

Дёргаю его за руку назад, балансируя на деревянном крыльце в одних носках. К моему вселенскому удивлению он подчиняется. Останавливается, застыв в полоборота, и смотрит на меня, презрительно кривя губы.

Это очень сильно злит меня! Глотаю ртом воздух, пытаясь отдышаться.

– Какого? Какого... – бросаю эту мысль и начинаю следующую. – Я тебе ДВЕ НЕДЕЛИ писала и звонила!

Для убедительности выпускаю его плечо и толкаю в грудь.

– И что? – холодно отвечает он, даже с места не сдвинувшись. – Не терпелось ноги перед кем-нибудь раздвинуть?

Отшатываюсь. Реально делаю шаг назад. Чувствую, как подбородок начинает дрожать. Не контролируя себя, поднимаю руку и залепляю ему звонкую пощёчину.

В глазах Иноземцева вспыхивает адское бешенство, но мне НАСРАТЬ.

Урод…

НЕНАВИЖУ!

– Только попробуй сделать так ЕЩЁ РАЗ!
– хватая меня за грудки, шипит он.

Поднимаю другую руку и отвешиваю аналогичную пощёчину, только теперь по другой колючей щеке.

ПОДАВИСЬ.

– Что, меня тоже выселишь? – сипло спрашиваю его, вцепившись в его запястья.

Вижу, как ходят желваки на точеном подбородке.

Жилистая широкая ладонь выпускает мой кардиган и толкает назад.

– Больно ты нужна, - бросает он и широкими шагами направляется к водительской двери Ренж Ровера.

Запрыгивает внутрь и сдаёт назад с такой прогазовкой, что машину окутывает серый дым.

Опускаюсь на крыльцо, обхватывая руками дрожащие ноги. Только сейчас понимаю, что всё это время нахожусь под проливным дождём.

– Ванечка, ну поверни ты голову…да…вот так, - приказываю я, регулируя положение фронтальной камеры своего телефона на вытянутой руке. – Улыбаааааайся…

Удостоверившись в том, что все в кадре, принимаю соответствующее выражение лица, т.е. делаю губы бантиком, а глаза собираю на переносице в кучу и щелкаю нас.

Отлично.

Мы с Ванечкой начинаем ухохатываться, прильнув к Вариной коляске. Варя пока слишком юна, чтобы уловить глубину ситуации, поэтому она просто лепечет всё, что в голову придёт.

– Настя, я хосю подарочек… - сообщает моя малышка.

– Какой такой подарочек? – утирая слёзы, спрашиваю я.

– Не знаю… - дует она губы.

Женщины…

– Хочешь шарик? – предлагаю свой вариант, пока отправляю фотку в нашу семейную группу в Вайбере.

– Даааа!

Ещё разок оцениваю фотографию и улыбаюсь. Ванечка ел зелёную вату, а Варя розовую. Я тоже измазалась немного для усиления общего цветового фона.

Мы сегодня выехали в Ялту, потому что здесь проходит открытие городской ёлки, сопровождаемое выступлениями художественных коллективов.

Интересно, есть в этой толпе люди, которым реально интересно смотреть на поющих женщин? Облаченных в кокошники. Кокошники, лучшие времена которых пришлись на середину восьмидесятых.

Ну, хоть ёлка потрясающая.

Впервые вижу такую красавицу вживую. Она вся в огнях. Вся-вся. Мы специально приехали попозже, чтобы увидеть, как её зажгут.

Народу видимо-невидимо. Кажется, пора уходить, чтобы нас не затоптали.

В Вайбере следует незамедлительная реакция на нашу чумазую пантомиму.

Ола-ла: «Ооо, мои сладкоежки!».

Мама: «Привет. моим. Любимым. Пельмешкам.».

Мама недавно начала осваивать мессенжеры, поэтому игнорирую эти странные знаки препинания.

Никита: «Настя, твоя вата была с коноплёй?».

Я: «Просто ты меня давно не видел!».

Ола-ла: «Передай Варе, что я скоро её заберу!».

Ага, конечно. Наверное, тогда же, когда Андрей приедет навестить Ванечку.

Я: «Ей пофиг. Я включу мультики, и она забудет твоё имя.».

Ола-ла: «Скоро она начнёт понимать, как ужасна твоя готовка, и сама попросится домой.».

Это удар под дых.

Убираю телефон в карман пальто и встаю, хрустя коленями.

Достаю из сумки влажные салфетки и протягиваю одну сыну. Он с неохотой начинает приводить себя в порядок, церемонно растопырив свои детские пальчики и протирая между ними. Качаю головой и наклоняюсь, чтобы заняться Варей. Она выпячивает губки, чтобы мне было легче. Сажусь и делаю то же самое, тянусь к ней и мы делаем девчачий чмок.

– Фу… - отплёвывается Ванечка, изображая брезгливость.

Хватаю его и с громким ворчанием трусь своими липкими губами о холодные детские щёки. Он верещит так, будто его убивают.