Плюс один
Шрифт:
Зарплата мизерная, но всё равно больше, чем пособие по нетрудоспособности, которого к тому же я больше не получаю. Помимо еженедельных жалких крох, перечисляемых на банковский счет, компания выдает щедрые ежемесячные бонусы, призванные мотивировать прочих обезьянок за клавиатурой печатать быстрее. Иногда это наличные, иногда – билеты в кино или приглашения на ужин в ресторан, а также наборы для пикника или хорошее вино. Я выигрываю бонусы каждый месяц и оставляю себе деньги и подарки. Джил выкупает у меня билеты в кино и приглашения в ресторан, притворяясь, что делает это не из жалости, а чтобы меня поддержать. Видимо, мне вечно придется это терпеть.
В
Я рада, что у меня есть индусы, потому что скучаю по микробофобам. Они были такие милые в своем роде: отказывались от лицемерных рукопожатий и поцелуев при встрече, носили стильные перчатки и одежду с длинными рукавами. Дарья оказалась права: спускать воду в унитазе ногой совсем не сложно. Но в остальном они, конечно, ошибались. Как это никогда не ужинать в кафе и не читать книг из публичной библиотеки? К тому же с тех пор, как ко мне вернулись мои сексуальные фантазии и навыки самоудовлетворения, причем с новыми силами, отдохнувшие после небольшого отпуска, я удивляюсь, как микробофобы вообще могли существовать без секса. Без единой мысли о нем. Даже если мне никогда больше не быть с мужчиной, по крайней мере, у меня есть мое воображение.
В моих фантазиях Николе снова отведена главная роль. О да. Если, представляя себя служанкой в тугом корсете у замка в средневековой Англии, я вдруг замечаю, что волосы высокого незнакомца на коне посветлели, то решительно крашу их в темный цвет. Порой случается, что губы, осыпающие горячими поцелуями внутреннюю сторону моих бедер, обрамлены не аккуратно постриженными усами, а колючей щетиной. Но стоит лишь сосредоточиться, и черты Николы вновь становятся четкими, а фантазии обретают ясность и изящество. Хотя иногда моему воображению нужна твердая рука.
Я не скучаю по Франсине, потому что чувствую, что она всё время рядом. Я думаю о ней, когда вижу цветы, пересчитываю аптечные резинки или слышу по радио выступление очередного эзотерического гуру. Интересно, что с ней станет? Ее мозг податлив и мягок, как швейцарский сыр, и боюсь, как бы после нескольких лет общения с микробофобами ее не затянуло в их трясину. Очень скоро и она может оказаться по другую сторону круга из стульев, протирая руки и сиденье дезинфицирующим составом.
Воскресный вечер. 20.30. 12 градусов. Ларри на проводе.
– Ну что? – спрашивает она.
– Что?
– Не завела еще нового дружка?
– Ларри, ты что, решила открыть службу знакомств?
– Я не зужу. Просто через
месяц школьная пьеса. Было бы здорово, если бы ты пришла.Это точно. До сих пор вспоминаю тот концерт. Как мы держались за руки.
– Проблема в том, что по сравнению с Николой все мужчины ужасны.
– Всё еще сохнешь по нему?
Забираюсь с ногами на диван. Отсюда как раз видна его фотография у кровати. Готова поклясться, он мне сейчас улыбнулся.
– Я? Да ни в жизни.
– Грейс, он же разорился. Ты мне сама рассказывала.
– Ну и что?
– И эта дурацкая вышка. Она же так и не заработала, верно?
Вытягиваюсь на диване во весь рост, отодвинув книгу, которую читала.
– Нет. А в Первую мировую по приказу правительства ее взорвали. Боялись, что немецкие шпионы воспользуются ею, чтобы следить за американским флотом. И башню продали на металлолом. За 1750 долларов.
– Вот видишь? А что случилось с Николой?
– Да… в общем, ничего. Остаток жизни он провел в одиночестве, в номере гостиницы, в нищете. Начал говорить странные вещи про то, как общался с жителями других планет, рассказывал всем, что изобрел смертельное лучевое оружие.
– Смертельное лучевое оружие – вот единственная крутая штука во всей этой истории. Всё остальное отстой.
– Не отстой, Ларри. Это потрясающая история о силе человеческого духа и бремени, которое приходится нести всякому, кто мыслит не так, как большинство.
– А мне так не кажется.
Пытаюсь найти лучший способ выразить свои мысли. Мне важно, чтобы она поняла.
– Послушай, легко думать, что, если бы Никола был чуть практичнее и реалистичнее, его история так плохо бы не кончилась. Что он бы разбогател, как ему и не мечталось, и смог профинансировать свои исследования из собственного кармана. Нет. Будь Никола Тесла богачом, наш мир сегодня выглядел бы совсем иначе.
– Вот и я о том же. Если он был такой умный, как допустил, чтобы его жизнь превратилась в кавардак?
– Жизнь многих умных людей превращается в кавардак. Правда вот в чем: будь Никола более практичным, он, скорее всего, так и остался бы жить на своей ферме в Хорватии и стал священником, как того хотел его отец. Женился бы на трудолюбивой практичной девушке с соседней фермы и воспитал крепких, практичных детей.
Он не стал бы самым знаменитым человеком своего времени, в его честь не выпустили бы югославскую марку и банкноту с изображением его лица. Не изобрел бы радио – Верховный суд США в 1943 году аннулировал патент Маркони, признав приоритетными работы Николы. Ему не поставили бы памятник на Ниагарском водопаде, где благодаря его гению удалось приручить электричество, и единица измерения плотности магнитного потока не была бы названа теслой.
– Но он умер, как один из тех спятивших отшельников… Как Леонардо Ди Каприо в том фильме. Про Говарда Хьюза. Он… Послушай, Грейс, извини, конечно но он был неудачником, верно? Из-за всех своих тараканов.
Никола всё еще улыбается мне с прикроватного столика. И не обижается. Он никогда не стыдился того, каким был. Никола умер от тромбоза сосудов 7 января 1943 года. Один в своей кровати в отеле «Нью-Йоркер». В номере 3327. Ему было 86 лет, и боязнь микробов развилась у него до такой степени, что он почти никого не принимал. Но его некролог был прочитан мэром Нью-Йорка в прямом эфире по радио, и тысячи людей пришли на его похороны. Сербы сидели по одну сторону прохода, хорваты – по другую. И те и другие пришли почтить величайшего из граждан своей страны.