Плохой папочка
Шрифт:
– Тебе было больно?
– Сделай это снова, – задыхаясь, сказала я. – Заткнись к черту и сделай это снова. Сильнее.
Ему не нужно было повторять дважды. Он поднял меня и толкнулся обратно. Потом он делал это снова и снова. Я не знала, что со мной происходит. Почему мне так повезло? Это был экстатический сон. Я была как кукла в его сильных руках. Он практически использовал меня, как игрушку, мастурбируя всем моим телом. Он поднимал меня вверх и вниз, вверх и вниз, и этот чудовищный член был как существо из глубин океана, жадно пожирающее меня. И я этого хотела. Мне хотелось всего этого.
Когда я почувствовала,
Больше всего на свете я хотела угодить ему. Я хотела быть его любимой, лучшей, лучше, чем любая другая девушка, которую он когда-либо видел. Сейчас это звучит смешно, но я хотела, чтобы он вошел в меня так сильно, что он никогда больше не сможет смотреть на свой член, не думая о моей киске.
– Фейт, – выдохнул он, – я собираюсь наполнить тебя своей спермой.
– Сделай это, Джексон.
– Черт, это так приятно.
– Я тоже кончаю! – воскликнула я.
А потом я почувствовала это. Пульсация в его члене, а затем струя жидкости на шейке матки. Она ударилась с такой силой, что у меня затуманилось зрение. Он продолжал поднимать меня вверх и вниз, используя меня как насос для своего удовольствия. Его семя хлынуло в меня, изливаясь из него, как извергающийся вулкан. Мне хотелось упасть в обморок. Удовольствие от этого было мучительным. Мои оргазмы накатывали волнами, омывая меня. Я была беззащитна перед ними. Они высосали каждую унцию энергии из моего тела и оставили меня ни с чем.
Они опустошили меня, разрушили, уничтожили.
Когда Джексон, наконец, закончил, он позволил мне упасть обратно на него. Наши груди все еще были липкими от первого оргазма, который он испустил на меня.
– Черт возьми, Фейт Шеферд. Я верю, что ты станешь моей смертью.
– Это ты станешь моей смертью, Джексон.
– Я никогда в жизни так не трахался, – сказал он.
– Серьезно?
– Это правда, Фейт. Я не лгу. Это экстаз. Ты поймала меня, женщина. Ты захватила меня в плен. Я твой, полностью твой, на всю оставшуюся жизнь, если ты примешь меня.
– Я захватила тебя в плен?
– Ты соблазнила меня телом и душой. Ты подарила мне ребенка. Ты дала мне будущее. Ты доставила мне больше удовольствия, чем я когда-либо мечтал. Я люблю тебя, Фейт.
– Не могу в это поверить.
– Теперь я твой. Я твой навсегда, и ты будешь навсегда моей.
У меня закружилась голова. Что он там говорил?
– Я люблю тебя, Фейт, – повторил он. – Я чертовски люблю тебя. Я никогда в жизни никому этого не говорил. Я люблю тебя и люблю сына, которого ты мне подарила. Я проведу остаток своей жизни, благодаря тебя.
– Можешь не благодарить меня, Джексон.
– Да, понимаю. Ты не должна верить мне сейчас, но я докажу тебе, Фейт. Я люблю тебя и буду благодарить за твою любовь каждым вздохом моей жизни. Клянусь Богом.
– Я тоже тебя люблю, Джексон Джонс, – я прижалась к нему. Он был моим спасательным плотом, и Северным океаном.
Глава 43
Джексон
Я
лежал на диване в оцепенении. Гибкое тело Фейт было в моих руках, и я поклялся себе, что никогда не отпущу ее.То, что мы сделали вместе, никак нельзя исправить. Я пришел к ней, я вошел в нее, я заклеймил ее.
Странный животный инстинкт овладевал мной каждый раз, когда я был с Фейт. Это трудно объяснить. Это было что-то вроде канала National Geographic (прим. – американский телеканал, транслирующий научно-популярные фильмы). Например, когда видишь Льва, претендующего на всех самок прайда. Я не знаю, как это объяснить, но во мне был собственнический инстинкт. Я чувствовал, что убью за Фейт, умру за нее, сделаю для нее все, что угодно. Я чувствовал это с тех пор, как впервые увидел ее, и теперь оно стало сильнее, чем когда-либо.
Нам не нужны были слова, когда мы могли использовать наши тела для общения. Какие слова могли быть сказаны, если моя сперма находится в ее утробе.
– Теперь ты моя, Фейт Шефард, – прошептал я.
– Да, твоя, – ответила она.
Мой член запульсировал, когда она произнесла это. Господи, мой член был ненасытен. Я кончил так чертовски сильно, что у меня закружилась голова, и все же, одно слово от нее, и он снова пульсировал, как голодная змея на охоте за добычей. Киска Фейт собиралась стать моей смертью. Рано или поздно она искусит меня слишком сильно, вызывая сердечный приступ.
– Ты действительно имеешь это в виду? – спросил я ее.
Она играла с моей грудью, и ее палец кружился вокруг моего соска.
– Зависит от кое-чего, Джексон, – тихо произнесла она.
– От чего?
– Это зависит от того, что ты имеешь в виду. Я твоя настолько, насколько ты хочешь. Я не хочу выглядеть дурой. Если ты хочешь меня, я твоя. Тебе не нужно сейчас решать, что это будет значить для тебя.
Я крепко сжал ее. Она напугала меня. Я хотел, чтобы она стала моей на всю жизнь, но, возможно, она еще не поняла этого.
– Я имею в виду полностью, – сказал я.
– Полностью?
– Как на всю жизнь, Фейт.
– Ты хочешь владеть мной?
– Именно. Я не знаю, как это объяснить. Ты когда-нибудь видела эти старые документальные фильмы о Второй мировой войне?
– Да, – сказала она, немного скептически. Она не была уверена, к чему я веду аналогию.
– Ну, я хочу владеть тобой так же, как эти марширующие армии хотели владеть своей завоеванной территорией. Я хочу доминировать над тобой, Фейт.
Она молчала минуту. Мое сердце билось в груди, пока я ждал, когда она заговорит. Я не видел смысла смягчать слова. Если у меня есть к ней чувства, я хочу, чтобы она это знала. И это было самое честное, что я мог сказать ей в тот момент. Я хотел, чтобы она была моей. Телом, душой и сердцем. Вся моя.
– Ты хочешь доминировать надо мной? – спросила она.
– Я хочу полностью доминировать над тобой.
– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Джексон.
Она испугалась. Ей было больно, когда я исчез. Она боялась, что я снова исчезну, но я не стал этого делать. Я вернулся. Я вернулся ради нее, ради Сэма, и вернулся навсегда. Я хотел быть отцом, в котором нуждался Сэм. Я хотел быть мужчиной, в котором нуждалась Фейт. Это значило быть ее мужем. Я знал это с яростной уверенностью. Я должен был быть ее мужем.