Плохой мальчик
Шрифт:
Когда Арефьева и её свора заходят, они тут же видят меня и хмурятся…
Я ведь не в зелёнке…
И это их очень напрягает. Следом за всеми последним идёт Анжей… Лениво сложив руки в карманы, а потом я смотрю на то, как к нему подбегает Оксана. Моментально покрываюсь иголками… Даже видеть это не могу… Как она лебезит перед ним. Буквально силой заставляет его обратить на себя внимание…
– Как убого, а… – комментирует Аня. – Ещё бы прыгнула на него прямо здесь. Фу…
Вижу, как он стоит и смотрит… Сначала на неё, потом на меня… Наши взгляды цепляются друг за друга, но я тут же пугаюсь и смотрю
А через несколько секунд он что-то ей говорит, и она радостно бежит за ним, словно собачонка…
– Серьёзно?! Он с ней сядет… – Оля возмущается.
– Жесть… Выпросила подачку…
– Девочки, не лезьте к ним, а… Пусть будут счастливы. Зато она от меня отстанет… И он тоже…
Я снова опускаю взгляд в тетрадь и вздыхаю…
Да где-то в глубине души колет и болит, но… Я думаю, что так будет правильно. Пусть сидит с ней, раз ему так нравится… А мне такие проблемы не нужны…
Глава 11.
Анжей Чернов
Я не привык, что мне отказывают. Не привык, что игнорируют мои порывы. Наверное, потому что единственный человек, который постоянно делает это, для меня самый родной по крови из всех, что есть… Мой отец. У нас сложные отношения. Меня растили в строгости. Я не залюбленный ребёнок. Вот мою младшую сестру отец обожает. Только меня к ней почти не подпускают. Она моя сводная. Матери нет уже давно. Умерла, когда мне было десять, ну а потом…
Отец неожиданно возрос в плане бизнеса. И завёл себе другую семью. Нет, меня не бросал. Просто жил на два дома. Другая его жена ко мне никогда не тянулась. И я отвечал тем же. Хотя, на мой взгляд, взрослый человек, который желает найти контакт с ребёнком – его найдёт. Однако… Меня растила прислуга в основном. Ну и отец в те редкие вечера, когда решал провести их дома со мной. Я ни в чём не нуждался. У меня были репетиторы, экономки, вся прислуга… Было всё, о чём может мечтать десятилетка. Приставка, спортивный комплекс, любые вкусняшки на выбор… Только одного не было…
Родителей и чувств, которые навсегда связывают ребёнка с ними…
Сейчас, когда я вырос, я на всё смотрю иначе. Мог оказаться в детдоме. Мог уже забыть о прошлом. Я мог даже умереть, скорее всего с моим-то образом жизни… Ведь я никогда не стремился жить долго. Как только появилась возможность владеть своей жизнью на все сто процентов, как только в паспорте появилась цифра восемнадцать, так меня и понесло… Я начал делать, что захочу и когда захочу. Сорвался однажды… Размазало сильно.
Чуть не посадили… Но отец отмазал, конечно… Ещё бы. Такой урон по репутации.
Сказал, что если ещё раз повторится, он оставит меня ни с чем, женит на той курице Диане и до свидания… Не знаю, на что он рассчитывает… Что я серьёзно всю жизнь буду плясать под его дудку? Деньги – это бумажки… Как я уже сказал, они очень быстро приедаются…
А когда все твои деньги записаны на твоего любимого папочку ты ощущаешь ни с чем несравнимое давление отовсюду… Это угнетает. На перманентной основе.
Ну а эта девчонка. Марина… Единственная, кто не смотрит на меня так, как смотрят другие. Она смотрит, как мой отец… Я буквально сразу это ощутил. И меня долбануло разрядом тока прямо в аудитории… Стало так нестерпимо
больно дышать. Вроде бы вообще чужой мне человек. Какая-то нищенка с дурным характером. Да, симпатичная. Да, где-то даже напоминает мою мать внешне, но… Мне это всё нахер никогда не было надо… Я даже не видел её никогда. Не замечал. Не знаю, как так вышло, что на этот раз заметил. Наверное, потому что она тоже никогда не смотрела…И этот её взгляд… Он никак не выходит из моей головы.
Сейчас я еду по полупустой улице и думаю о ней. Сколько нужно времени, чтобы сломать это? Сколько нужно усилий, чтобы она начала смотреть иначе… Сколько…
И неожиданно на экране высвечивается «Отец»…
– Да?
– Анжей, где тебя носит?
– Домой двигаюсь. Буду через десять минут. Какие-то проблемы?
– Если ты за старое взялся…
– Я ни за что не брался. Общался с Димоном. Решил вопрос по «Рубину». Выдохни, папуля…
– Не смей так со мной говорить… У меня разговор к тебе серьёзный. О Миле и Никуше…
«Никуша»… Это имя вызывает у меня странные эмоциональные перепады. Она не виновата, что её любят больше. Она не виновата, что я её даже не знаю… Просто Мила распорядилась так. Она решила, что я слишком опасный для общения с её драгоценной дочерью… Отец послушал…
– Я понял… Еду, – отключаюсь и мне хочется просто отпустить руль… Отпустить… Съехать с этой обочины и полететь нахуй вниз с высоты в пятьдесят метров… Чтобы ощутить, как подушка ломает мне нос, рёбра протыкают лёгкие. Каждый удар, каждый болезненный вдох и… Пустоту.
Но каждый сучий раз я хватаю его снова и снова на повороте… А это значит, что жить мне всё-таки хочется…
Торможу машину, как всегда, на своём привычном месте. Батины две по праву стоят в гараже. И кто я такой, чтобы спорить с этим, правда?
– Вернулся…
– Я же сказал, десять минут. В чём такая срочность… – убираю ключи, снимаю куртку.
– Анжей… – вдруг замирает отец. – Мы решили, что переедем сюда… Мне тут комфортнее, Миле тоже… И…
– Ну, круто… Да здравствует семья, да…
– Ты не понял… – говорит он, заставив меня встать столбом.
– Слушаю… Говори.
– Тебе придётся… Съехать… Но я уже нашёл прекрасные варианты жилья для тебя…
Всё равно, что осколки влетают в грудную клетку. Я слушаю своего папашу, который только что намекнул, что выгоняет меня из дома, где когда-то жила моя мать… И мы… Всей семьей… Потому что ему и его новой жене приспичило жить тут… А меня просто никто не желает здесь больше видеть…
– Прикольно… – отвечаю, вновь сняв ключ с крючка и накидывая куртку.
– Анжей, слушай… Это не какие-нибудь лачуги для нищих. Это роскошные варианты… Анжей! – дёргает меня за плечо, и я тут же разворачиваюсь к нему всем своим станом. Замахнувшись, заставляю его чуть осесть.
– Не трогай меня, сука…
Больше он не говорит ни слова, а я уезжаю оттуда, потому что меня заебало быть для него невидимкой. Или даже тем, кто просто исполняет приказы… Я не маленький. Мне девятнадцать лет, но… Где-то в глубине души мне кажется, что я реагирую, как тот самый пацан, который остался без матери. Хотел отцовской любви, а вместо этого получил ебучие бумажки, из которых можно сшить одеяло, которое никогда не согреет, покуда его не сжечь нахуй к чертям собачьим…