Плохие привычки
Шрифт:
Наказание было придумано сразу — я решил, что довольно пугающим стимулом будет потеря самоуважения. С приятными сюрпризами было сложнее, однако я «расписался».
Перечень приятностей, которые станут мне доступны, занял почти три страницы. Особо тщательно я оговорил, что не хотел бы потерять любовь. Хоть и прекрасно понимал, что в жизни ничто не может длиться вечно. Расставаться с аурой взаимных чувств, возникших между мной и Ириной, даже через многие годы мне не хотелось ни под каким соусом.
«Я счастливо живу со своей второй половинкой, люблю ее и любим ею. Это продолжается всю нашу жизнь. У нас родились умные, добрые, красивые, достойные дети».
Необходимо было логично закончить этот практически
«Если мое обязательство отказаться от курения окажется ложью, все блага окажутся ложью. Если я сдержу обещание, я получу все и даже больше. Причем блага начнут входить в мою жизнь с момента составления настоящего Пари».
Я распечатал текст и удалил исходный файл. Лист с пари был отправлен в сумку. Ну вот, после этого непосильного труда можно было бы перейти и непосредственно к работе…
Отстучав оставшееся время в клавиатурной лихорадке и заполучив заслуженное покраснение глаз, я с наслаждением вытянул руки вверх, сдаваясь во власть прекрасного пятничного вечера. Оставалось предупредить ребят из охраны, что машину сегодня я оставлю ночевать на офисной стоянке, и — вот он я, пятница!
ГЛАВА 2,
в которой все уже, собственно, началось, только никто об этом не догадывается…
— Одно дело шпицштихель, и совсем другое — больштихель!
В кабаке, как всегда, царил средневековый полумрак. Кирпичные неоштукатуренные стены сходились аркой над головой, в них были вбиты какие-то цепи и сделаны ниши. В оформлении ниш никаких порядка и системы не наблюдалось: в двух ближайших к выходу стояли пустые доспехи рыцарей Тевтонского ордена. И были эти доспехи небольшого, практически карликового размера (хотя, возможно, это были детские доспехи).
В третьей нише раскинуло свои розоватые листья какое-то неизвестное растение, в четвертой находился пожарный кран. Два дальних углубления в стене вмещали дубовые полочки, на которых красовались фарфоровые статуэтки дуэний и пастушек. Немного сумбурный интерьер, но мне всегда нравилось здесь бывать — обстановка располагала к отдыху и неторопливой беседе. Музыка не била по ушам запредельным количеством децибел, а сервис не бил по всему остальному.
Мы с Мишей выбрали четырехместный стол рядом с неизвестным розовым растением, которое я тут же окрестил Фикус Инкогнито, два других места были для Жоры и Кеши. Больше никто из нашей компании приходить не собирался — трое были в командировке, один на больничном. Еще один отпросился на свадьбу друга, и его послепраздничный зеленоватый облик все ожидали увидеть не раньше понедельника. Мы сделали предварительный заказ и в ожидании остальных налили себе по рюмочке водки.
Часа через полтора всем уже захорошело. Разговор вился вокруг совершенствования человека вообще и его мозга в частности с позиции до неприличия компьютеризированных людей. Основную тему разговора очень старательно развивал Кешка, видимо, давно озадаченный этим нелегким вопросом:
— Отнесись к мозгу, как к компьютеру. Вот какие проблемы — глючит у тебя комп. Взял ты и переставил ось. Ну, или отшаманил, если не сильно глючит. С человеком как быть? Ежели без психиатрии? — свои слова он сопровождал старательным разглаживанием дубовой столешницы — скатертей на столах не было.
— Ну и кто тебе мешает? НЛП
в помощь, ковыряй свои заморочки, только не стань совсем обезбашенным, — любитель психологической литературы Георгий распрямлял авторитет, не забывая отправлять в рот аппетитные кусочки телятины.— Нет, мы будем рассматривать сильно замусоренный случай — нам-то лет уже ого-го. Барахла ненужного в голове — немеряно. Там обиды всякие, комплексы полноценности и наоборот. По одной выдергивать занозы уязвленного самолюбия, несчастных Любовей, вирусов — себе дороже, остатка жизни не хватит. Короче, связываться с чисткой реестра не будем. А вот если взять это все — и отформатировать. Причем в более продвинутой файловой системе. Скинуть на флешку необходимый минимум ценной информации, переустановить ось.
Мишка, более близкий к техническим вопросам программного обеспечения, нежели Кеша — заместитель командира отдела доставки, возражал:
— Нет, не получится, ведь это, считай, полная потеря памяти. В жизни, конечно, можно головой удариться больно-пребольно, заполучить шикарную амнезию, как в длинных сериалах, чтоб она отретроградила тебя по самые ясельки. Только как-то жалко прожитых лет — не все же там мусор. И если воспринимать мозг как компьютер, то не на все 100 процентов. Что такое флешка для жизни — ее просто нет! Ты же не можешь хранить свою память нигде, кроме как в своей голове. Ну да, бывают фотографии, видео знаменательных событий — но как ты сохранишь запах любимой женщины? Вообще, считается, что в подсознании вся информация чуть ли не с момента зачатия хранится. Если верить в реинкарнацию, еще и прошлые жизни аккуратно заархивированы. В общем — форматировать нельзя, ведь это, считай, полная потеря памяти…
В разговор включился я, несколько легкомысленно произнеся:
— Но можно, например, спионерить у Господа Бога еще одну лицензионную версию Жизни. Разбить жесткий диск на два-три и поставить разные файловые системы. Ну, например, FAT32 и NTFS — одна быстрее с мелочью работает, у другой защита информации лучше. Скинуть инфу на один логический диск. Переставить операционку. А на другой поставить более продвинутую вторую ось, с Божьей помощью…
— Ага, будет Бог тебе помогать, если ты у него спионерил лицензионный продукт. Может, смысл всей твоей жизни — это альфа-тестирование операционки Жизнь 1985.25.09, причем урезанной версии. А ты тут хочешь себе установить Жисту8, да еще и нерусифицированный вариант! — скептицизм Михаила бил через край.
— Ну ладно, спионерить — это я так, по пути наименьшего сопротивления. Мы же взрослые люди, можно же и купить, в конце концов. В смысле приобрести легальным путем — заслужить праведными делами. Например, на ниве борьбы с шаманизмом. Или образцовым соблюдением седьмой заповеди.
— А что это за заповедь? — спросил Кешка, ровненькими полосками разрезая «Мясо по-рыцарски».
— Не прелюбодействуй, — Жорик произнес это, будто бы личное наставление собственному потомку, причем сопровождалось это намерением треснуть самого молодого из нас Кешу по голове ложечкой из теплого салата «Жанна д’Арк», который на поверку оказался обычным «Цезарем» с курицей.
— Ну да, а винчестер-то у тебя один! Ты, конечно, можешь выбирать операционку, но только при загрузке, либо в boot.ini надо ковыряться каждый вечер перед сном, то есть отключением. Определяя, каким человеком тебе завтра проснуться. Из FAT32 ты не видишь, что у тебя на диске под NTFS записано.
И просыпаешься ты утром в FAT32, чтобы быстро переделать кучу всяких нудных мелких домашних дел. Рядом жена спит. С которой твое тело познакомилось, будучи под новой операционкой. А под старой ты ее не помнишь, — Миша тряс головой, словно партизан на допросе. — И тещу не помнишь. И что детей двоих нарожал — не помнишь, не знаешь! Вся информация за последний пяток лет тебе под старой системой не доступна!