Плохие намерения
Шрифт:
Перевод: Наташа Козлова (1-4 гл.), Женя (с 5 гл.)
Редактор: Eva_Ber
Обложка: Таня Медведева
Оформление: Eva_Ber
Глава 1
Ло
Новый день.
Другой климат.
Новый старт.
Проблемы те же.
Или, по крайней мере, это то, что я говорю себе, пока копаюсь в еще упакованных сумках в поисках чистого носка — ему не обязательно быть из той же пары, лишь бы чистым — в крошечной
Я хватаю один из носков Джесси, нюхаю его и решаю, что он пахнет достаточно сносно. Надеваю пару старых черных армейских ботинок, черные леггинсы, накидываю на плечи фланелевую рубашку и натягиваю серую шапку поверх растрепанных волос. Делаю мысленную пометку купить нам с братом зимнюю одежду на свою первую зарплату. Может показаться, что в октябре еще сохраняется теплая погода — только сейчас практически ноябрь, — но вы ошибаетесь. Когда люди думают о Калифорнии, им видятся сплошь пальмы и пляжи. Но здесь? Лишь горы и сосны. Что, надо признаться, является частью очарования этого местечка. И я была бы невероятно счастлива, если бы не тот факт, что тело продрогло до костей, а Генри уже сказал нам не поднимать температуру в доме выше шестидесяти градусов (прим. 60 градусов по Фаренгейту = 15 градусов Цельсия).
Я стою, уперев руки в бока, осматривая комнату в поисках подходящего места для тайника. Матрас лежит на полу рядом с видавшей виды старой тумбочкой. Шкаф переполнен вещами и мешками для мусора, полными всякого барахла. Дело не в том, что в моей сумке есть нечто ценное — помимо нескольких долларов, — но это все, что у меня осталось. Вся моя жизнь поместилась в три спортивные сумки. Если жизнь в Окленде с матерью-наркоманкой чему-то меня научила, так это тому, что нужно всегда прятать свои вещи. Я наклоняюсь и застегиваю сумку, прежде чем втиснуть ее между тумбочкой и матрасом. Я вынуждена это сделать. Генри говорит, что Ривер-Эдж не похож на область Залива. Это было понятно с самого начала, но я пришла к выводу, что люди одинаковы в своей сути, независимо от их почтового индекса. Мы все ущербные, эгоистичные человечишки, которые делают все возможное, чтобы выжить. И я в том числе.
Шумно втянув носом воздух, я стараюсь принять сложившиеся обстоятельства и подготовиться к тому, что приготовил новый день. Мне нужно записать Джесси в школу, предварительно поругавшись с ним по этому поводу, а затем попробовать устроиться на работу в этом богом забытом месте. Генри сказал, что попробует найти для меня какую-нибудь подработку раз в неделю в его автомастерской, пока мне не удастся найти что-то получше. Но проблема заключается в том, что я ни черта не понимаю в машинах. Я могу «прикурить» тачку, а вот починить — нет. Кроме того, мне нужно работать больше, чем раз в неделю. Я выхожу из своей новой комнаты, пинком закрыв дверь.
— Джесс! — кричу я, войдя в гостиную, и обнаруживаю на диване спящего брата. — Я же просила тебя встать двадцать минут назад! — Я слегка пинаю его коленом по заднице. Джесси стонет и переворачивается.
— Зачем ты продолжаешь этим заниматься? — бормочет брат, натягивая одеяло на глаза. — Я мог бы найти работу, вместо
того чтобы тратить время на учебу.— Это твой выпускной год, — возражаю я, убрав одеяло с лица Джесси. — Ты не можешь сейчас все бросить. — Я не позволю. Там, откуда мы родом, мало кому удается достичь подобного. Мне в том числе. Я бросила учебу на первом курсе и устроилась на полный рабочий день, чтобы заботиться о брате. Я не жалею о своем выборе, но для Джесси хочу большего.
Джесс закатывает глаза, берет бычок из пепельницы на журнальном столике, поджигает его и закуривает. Он встает и натягивает на ноги мятые джинсы, надевает потрепанные коричневые ботинки, даже не удосужившись завязать шнурки.
— Счастлива? — Он пожимает плечами. — Я одет. Пойдем уже, черт возьми.
— На улице холодно, — ворчу я, но улыбаюсь, когда брат хватает с кресла куртку и рюкзак.
— Ты такая властная. Тебе когда-нибудь об этом говорили? — Он берет в руки свой бессменный скейтборд и пихает его под мышку.
— Ты все равно меня любишь. — Пихаю брата плечом, и он закатывает глаза, не в силах скрыть ухмылку.
Я распахиваю входную дверь и тут же натягиваю куртку до подбородка. Срань господня, как же холодно. Сделав всего пару шагов наружу, мы оба останавливаемся.
— Как мы туда доберемся? — спрашивает Джесс, выгнув бровь.
— Твою мать.
Джесси фыркает и поворачивается обратно к двери.
— Я возвращаюсь в постель. В Заливе мы могли дойти пешком куда угодно, а на крайний случай у нас был грузовик. Сомневаюсь, что нам удастся провернуть это здесь.
— Джесс, смотри, — говорю я и дергаю подбородком в сторону старого и побитого 4Runner с выцветшей серебристой краской (прим. Toyota «4Runner»). Машина стоит в дальней части подъездной дорожки, частично съехав на газон. Это странно. Должно быть в ней кончился бензин, или колымага и вовсе не на ходу. Хотя, машина достаточно старая и ее, вероятнее всего, можно «прикурить» (прим. запуск автомобиля от вспомогательного источника питания). Похоже на модель начала девяностых.
— Стоит попробовать, верно? — Я дергаю плечами, и Джесс неохотно направляется к ветхому внедорожнику, чтобы его осмотреть. Я иду следом. Брат открывает дверцу, и уши начинает резать от противного скрипа металла о металл.
— Ключ в замке зажигания, — удивленно произносит Джесс, он выглядит таким же сбитым с толку, как и я. Мое лицо и надежда угасают, потому что мы оба знаем, что это значит. Никто в здравом уме не оставит ключи в исправной машине. Брат все равно поворачивает ключ в замке, и, к нашему удивлению, двигатель оживает. — Не может быть.
— Да! — визжу я и запрыгиваю внутрь, Джесси перебирается на пассажирское сидение.
— Старик Генри был прав. Это место совсем не похоже на Залив.
— Погляди, — произношу я, вытащив телефон из кармана куртки. — У нас еще осталось время, чтобы отвезти тебя в школу.
— Знаешь, если задуматься, то…это можно расценивать как воровство, — говорит Джесс.
— И ты озаботился этим именно в тот день, когда пришло время идти в школу? — спрашиваю я, изогнув бровь.
— Просто констатирую факт. Может не стоить красть у человека, который позволяет нам жить под его крышей? Не кусай руку, которая тебя кормит, и все такое…
— В жопу его, — смеюсь я. — У него уйдут годы на примирение с нами. Так что этот кусок металла никак не поможет ситуации. — Я двигаю сиденье вперед и включаю заднюю передачу. — Это первый день нашей новой жизни, братишка. Не облажайся.
***
— Вы не являетесь его законным опекуном?
— Нет, мэм. Он мой родной брат, и до этого у меня не возникала проблем с его устройством в школу. — Бог свидетель, я делала это слишком много раз до нашего переезда и исключения Джесси.