Плетенка Тача
Шрифт:
Черновик с заявками пилотов эскадрильи, составленный Джоном Тачем по горячим следам.
Из 27 «Грумман» F4F-4 с которыми 3-я истребительная эскадрилья покинула Пёрл-Харбор, к вечеру 4 июня 1942 года в строю оставалось четырнадцать. К счастью, потери личного состава были гораздо меньше – всего трое, считая погибшего в аварии ещё до сражения капитана 3-го ранга Лавлейса. Правда, из оставшихся пилотов лишь шестнадцать находилось на приютивших остатки эскадрильи авианосцах. Попавший под «дружественный огонь» лейтенант Тутл всё ещё был
По последнему бою пилоты 3-й и 6-й истребительных в сумме претендовали на дюжину сбитых и три повреждённых торпедоносца (в реальности по пять), плюс четыре сбитых и три повреждённых истребителя (в реальности два и два). То есть «оверклейм» в среднем в два раза. Их японские коллеги были примерно настолько же скромными – по результатам эпического сражения аж «с тремя десятками Грумманов» они претендовали на семь сбитых точно и ещё четыре – вероятно (в реальности три сбитых). Ценой, напомним, двух сбитых и двух повреждённых, из которых один «Зеро» не дотянул до авианосца и сел на воду.
Сборная истребительная эскадрилья на палубе авианосца «Хорнет». 10 июня 1942 года.
На следующий день на авианосце «Хорнет» собрали все оставшиеся на ходу самолёты 3-й истребительной и объединили их с остатками также понёсшей серьёзные потери 8-й истребительной «Хорнета» в одну сборную эскадрилью из 29 «Уайлдкэтов» под командованием Джона Тача. Ведь сражение продолжалось ещё два дня – 5 июня американские палубные пикировщики потратили на попытки добить «Хирю», который к их прибытию пошёл на дно и сам, 6 июня – охотились за японскими тяжёлыми крейсерами. А финальной точкой стал торпедный залп японской подлодки I-168, добивший «Йорктаун», а заодно и участвовавший в спасательной операции эсминец «Хамман».
Всё это время сборная истребительная эскадрилья в основном занималась воздушным охранением соединения. Наконец, к 19.00 6 июня 1942 года на палубу авианосца «Энтерпрайз» сел последний в тот день вылет. К тому моменту соединение находилось уже в 400 милях [740 км] западней Мидуэя, и к утру оно оказалось бы в пределах досягаемости японской ударной и истребительной авиации, базировавшейся на захваченный японцами атолл Уэйк. Командир 16-го оперативного соединения контр-адмирал Рэймонд Спрюэнс решил, что они уже достаточно испытывали судьбу, и отдал приказ отвернуть на северо-восток, в направлении точки рандеву с танкерами. А после заправки американские корабли взяли курс на Пёрл-Харбор. Сражение при Мидуэе закончилось.
Америка всё ещё срочно нуждалась в победах и героях, и на участников сражения – прежде всего на главных героев-лётчиков – пролился очередной дождь наград. Тем более, что и повод на этот раз был совершенно неоспоримым – «Невозможная победа» при Мидуэе была явной и оглушительной. Но это стало и последним случаем в ВМС США в ходе Второй мировой на Тихом океане, когда высокие награды вручались настолько массово, практически поголовно – в случаях последующих побед награждения стали более избирательными, плюс появилось больше наград более низкого уровня.
Но и на этот раз Джон Тач, писавший представления на своих подчинённых, остался верен принципам, что он продемонстрировал в случае наград за авианосные рейды весны 1942-го: награды только за результат . Так что, как видно из таблицы выше, из тех 23 пилотов 3-й истребительной (не считая его самого), что поднимались в воздух в ходе сражения, все получили вторую (а
вскоре и первую) по старшинству награду ВМС – Военно-морской крест, для многих уже второй. За исключением четырёх человек.Это были не только лейтенанты М. Брайт и Дж. Маркхэм, что в ходе отражения атаки японских пикировщиков полетели не в ту сторону и в результате не приняли участия в бою, но и два погибших пилота, лейтенанты Дж. Бассет и Э. Хоппер. Они «позволили себя сбить» не успев сделать ни единого выстрела по противнику – за это, по мнению Тача, награды не полагались. При этом также сбитый лейтенант М. Тутл свой крест получил – пусть он вряд ли в кого-то попал, но он, даже не успев набрать скорость после взлёта, хотя бы пытался перехватить вражеские торпедоносцы и вёл огонь, пока не нарвался на очереди со своих же эсминцев.
Сам же командир 3-й истребительной получил сразу две награды – второй Военно-морской крест за личные действия в ходе сражения, плюс «командирскую» Медаль за выдающуюся службу, на тот момент высшую награду ВМС – уже «по совокупности», за успешные действия всей эскадрильи в феврале-июне 1942 года.
По прибытии в Пёрл-Харбор сводная истребительная эскадрилья была ожидаемо распущена. 8-ю истребительную доукомплектовали и оставили на «Хорнете». 42-ю истребительную, что уже почти год находилась в походах – ещё со времён довоенного «патруля нейтралитета» в Атлантике – расформировали, а пилотов пока отправили на отдых в Штаты. А остатки 3-й истребительной Джону Тачу было приказано сдать своему бывшему подчинённому, освободившемуся, наконец, от своих агитационных обязанностей капитану 3-го ранга Эдварду О’Хэйру. Теперь уже ему предстояло заниматься её воссозданием. Ну а самому Тачу предстояло лететь на материк, в Сан-Диего.
Командир 10-й истребительной эскадрильи капитан 3-го ранга Джеймс Г. Флэтли. 1942 год.
Пока Тач дожидался в Сан-Диего нового назначения, он успел пообщаться с многими знакомыми, в том числе с капитаном 3-го ранга Джеймсом Г. Флэтли, который был заместителем командира 42-й истребительной «Йорктауна» во время сражения в Коралловом море, так что тоже не понаслышке знал, что такое «Зеро», особенно в сравнении с американскими истребителями. Теперь он с нуля готовил новую «сменную» 10-ю истребительную эскадрилью, а заодно пытался привести в соответствие с реальностью руководящие документы. За прошедший со времени сражения месяц он подготовил и отправил по команде свои предложения по изменениям – ни много ни мало – в Боевом уставе истребительной авиации ВМС.
Старые друзья это тоже обсудили, Тач поддержал (в том числе и в письменном отзыве) практически все предложения Флэтли, кроме одного. Тот считал идеальными боевые построения из трёх двухсамолётных звеньев, в то время как Тач, по понятным причинам, настаивал на двух. Он рассказал Флэтли о давно придуманном манёвре, о его практическом применении, но переубедить так и не смог. Вскоре Тач получил назначение и отправился на другой конец страны, на авиабазу Джексонвиль во Флориде, один из крупнейших центров подготовки морской авиации, где ему предстояло заниматься тем, что он очень хорошо умел – его назначили заместителем командира по огневой подготовке. Ну а капитан 3-го ранга Флэтли со своей эскадрильей отплыл в противоположном направлении – на Гавайи.
10-я истребительная разместилась на авиабазе Канеохе, там же, где Эдвард О’Хэйр готовил свою 3-ю истребительную. Между офицерами было восемь лет разницы, Флэтли когда-то даже был инструктором О’Хэйра, но теперь они находились в одном звании, в одной должности, оба имели боевой опыт, так что командир 10-й истребительной прислушивался к мнению бывшего ученика без скидки на возраст. А О’Хэйр, как мы помним, был одним из первых, кто на практике, пусть и в учебном бою, испытал придуманный Джоном Тачем манёвр. Так что он не стал тратить зря слова, а просто тоже на практике показал Флэтли, как работает то, о чём ему рассказывал Тач в Сан-Диего.