Пленники астероида
Шрифт:
Коридоры стали уже, термометр на запястье Алисы показывал, что температура поднимается.
Вдруг Юдзо остановился и бросился назад.
– Ты куда? – спросила Алиса.
– Не бойся, я сейчас. Кажется, я увидел одну вещь…
Юдзо пробежал несколько шагов назад и наклонился. На полу лежал плоский красный карандаш. Точно такой карандаш был у отца Юдзо. Маленький золотой цветок вишни был выдавлен на его конце.
– Это отец! – воскликнул Юдзо. – Я же говорил, что он здесь!
Юдзо подхватил карандаш и бросился вслед за Алисой.
Надо сказать, что все эти события уместились,
Юдзо пробежал несколько шагов и очутился на развилке. Три совершенно одинаковых коридора отходили от главного пути, как растопыренные пальцы руки. Мальчик прислушался. Ему показалось, что визг захваченного человечка доносится из правого коридора, и он, сжимая в кулаке карандаш, побежал туда.
И в этот момент визг оборвался.
А случилось это потому, что Алиса крикнула Посейдону:
– Отпусти ты его – он нас выдаст.
– Что? – удивился робот и поглядел на существо, которое билось у него под мышкой. – У меня, очевидно, склероз. Я совершенно о нем забыл.
Посейдон опустил существо на пол, и человечек, возмущенно ругаясь, убежал по коридору обратно.
Тогда Посейдон спросил:
– Нас недостаточно. Где Юдзо?
– Он немножко отстал, – сказала Алиса. – Что-то нашел. Сейчас догонит.
– Почему ты мне сразу не сказала? – спросил Посейдон.
– Я думала, что ты слышишь.
– Наверное, он, – Посейдон показал вслед убежавшему человечку, – так верещал, что я ничего не слышал. Это моя вина. Когда бегаешь по подземельям с детьми, надо обязательно оглядываться и пересчитывать детей.
Алиса не любила, когда ее называли ребенком, но на этот раз она понимала, что не должна была оставлять Юдзо одного. Поэтому она первой побежала назад.
В несколько секунд они достигли развилки, у которой только что останавливался Юдзо. Но они выбежали из среднего коридора, а Юдзо побежал по правому. И в тот момент, когда Посейдон и Алиса стояли в растерянности, не зная, что делать дальше, Юдзо уже был в плену. В коридоре он столкнулся с тремя роботами, которые подхватили его и так быстро потащили дальше, словно хотели помочь ему бежать; у Юдзо перехватило дыхание.
Посейдон закричал:
– Юдзо! Юдзо Комура!
В ответ с разных сторон послышался топот. Топот железных ног.
Ничего не оставалось, как кинуться в левый коридор.
Преследователи были все ближе.
Посейдон крикнул:
– Беги, Алиса, я задержу их.
– Никуда я не побегу, – ответила Алиса. – Куда мне одной деваться?
К счастью, в ту секунду Алиса увидела сбоку узкую щель – и за ней лестницу вниз.
– Посейдон, сюда? – крикнула она.
Алиса проскочила в щель, Посейдон с трудом протиснулся следом.
Они сбежали по лестнице вниз – лестница вилась винтом, ступеньки ее были ржавыми, как будто здесь давно уже никто не ходил.
Снизу доносилось какое-то жужжание.
Лестница привела их в новый коридор, на этот раз пол его состоял из квадратных железных плит. Шаги по ним отдавались гулко – под плитами была пустота.
Через двадцать шагов впереди неожиданно возникла глухая
стена.Сзади гулким грохотом гремели шаги роботов, которые сбегали по лестнице.
Посейдон, поняв, что дальше отступать некуда, развернулся, готовый к бою. И тут одна из плит у их ног отодвинулась в сторону, и оттуда послышался голос:
– Скорее, вниз!
Под плитой было темное пространство, куда вела железная лесенка. Алиса первой спустилась по ней, цепляясь за перекладины.
За ней съехал по лесенке Посейдон, который, хоть и казался тяжелым и неуклюжим, в самом деле был ловчее любого человека. Как-то он даже совершенно серьезно готовился выступать вне конкурса на олимпиаде по десятиборью. И уверял, что чемпионом бы не стал, но достойное место сумел бы занять.
Больше того, Посейдон, подчиняясь голосу, успел задвинуть плиту.
Все замерли.
И вовремя. Сверху слышны были шаги. Вот они прогремели по плитам, прямо над головой. Утихли. Это означало, что преследователи остановились у глухой стены. Раздались гулкие удары – можно было догадаться, что роботы проверяют, нет ли в стене отверстия.
Потом, после паузы, снова послышались шаги. Они двигались в обратном направлении. И были куда медленнее и тише. Словно роботы были подавлены и разочарованы. Вот они уже цокают, удаляясь, по ступенькам винтовой лестницы… И тишина.
– Вроде обошлось, – тихо сказал Посейдон.
– Я рад, что мог вам помочь, – ответил тихий голос.
Раздалось шуршание, что-то щелкнуло, и потом вспыхнул маленький желтый огонек. На пустом ящике посреди помещения, куда они попали, стояла плошка, налитая какой-то жидкостью. В ней фитиль. Вот эта коптилка и загорелась, давая слабый, неверный свет.
Огонек осветил лицо старика. Худое, изможденное, усталое.
Длинные черные с сединой волосы спадали на щеки.
Старик был оборван, лицо почернело, но яркие живые черные глаза горели.
11
Полина отчаянно пилила стену. Тонкая щель удлинялась так медленно, что ясно было – не только за два часа, но и за двое суток ей не выпилить отверстия. Но она не сдавалась.
Руки Полины онемели, и ей пришлось несколько раз прервать свою отчаянную работу, чтобы отдохнуть. Железная пыль перепачкала руки, а кожа на правой ладони вспухла и даже пошла кровь.
Вжик-вжик – звучал напильник, и от этого однообразного звука звенело в ушах. Полина была так поглощена работой и так старалась заставить себя пилить и дальше, хоть рука отваливалась, что не услышала, как дверь в камеру снова отворилась.
– Человек, – раздался громкий, резкий металлический голос. – Прекрати свою работу. Ты портишь мой корабль, и пользы от твоей работы нет, потому что тебе никогда не убежать от меня.
Полина вскочила, обернулась, стараясь спрятать напильник за спину.
В камере стояло новое существо.
Вернее всего, как подумала Полина, это тоже был робот. Только выше других и страшнее.
Он был весь в черном, но сверху у него был накинут длинный широкий плащ, а на голове блестящий антрацитовый шлем с высоким гребнем. Лицо его было таким же черным, как у роботов, и пустым – без глаз и рта. И потому нельзя было понять, откуда исходит голос.