Пленник
Шрифт:
— Вызывал, Клемон! Скажи мне, с каких пор ты решил, что можно безнаказанно убивать магов, да ещё и в стенах академии!?
— С тех пор, Дерон, как стал сильнее всех вас вместе взятых, естественно. — ответил он, жёстким взглядом пройдясь по присутствующим, некоторые из которых не выдержав отводили глаза.
— Значит ты пришёл убить нас всех? — спросил Дерон, готовясь к последней битве.
— Нет. Убью я только самых мне неприятных. Остальные же будут служить мне, как верные псы, а так же принесут клятву верности. И прежде вы начнёт делать глупости, я скажу вам, что прекрасно знаю о ваших поисках артефактов, что способны блокировать мою магию. Несколько я даже вам подкинул лично. Только на меня они не смогут воздействовать и все вместе. Поэтому подумайте — может не так уж и плохо стать слугой величайшего мага нашего времени. Со мной вы приобретёте гораздо
К удивлению ректора, да и самого Клемона, пять магов после этих слов направились к нему и встали рядом, готовясь защищать своего нового хозяина. И пусть среди них было четыре магистра и всего один молодой архимаг — это заставило Дерона и других архимагов поморщиться так, словно они съели по целому лимону каждый.
Первым не выдержал Ролен Колисс сильнейший архимаг огня во всём Монасе. Он запустил в Клемона мощнейшее копьё огня, способное любого мага сжечь в мгновение ока, со всеми его защитными заклинаниями. Вот только то, что убило бы почти всех, кто находился сейчас в кабинете ректора, совсем не пугало архимага пространства. Никто так и не понял, что произошло, но почти долетев до цели, копьё вдруг исчезло и влетело в своего хозяина со спины. Короткая вспышка и архимага огня не стало. Он даже не успел ничего понять.
— Ещё желающие будут или перейдём к клятвам. — спросил он, стоя со скучающим видом.
После этой демонстрации силы на его сторону перешли почти все. Напротив остались лишь ректор и три самых старых и опытных архимага.
— Как быстро меняется мировоззрение у людей при должной мотивации. — проговорил Клемон. — Вас осталось всего четверо. Всё ещё на что-то надеетесь? А, старый друг? — обратился он к ректору.
— Мне нечего тебе сказать, предатель. — с грустью ответил Дерон. — Я до последнего надеялся на твоё благоразумие, хоть мне почти все и говорили, что рано или поздно ты натворишь бед. Делай что собрался, я предпочту умереть в бою, но точно не стану служить тебе. Тому в кого ты превратился я могу пожелать лишь смерти и забвения.
— Ну значит, так тому и быть. Мир и не заметит потери нескольких архимагов. Так что прощайте. — сказав это, Клемон сделал картинное движение рукой в их сторону и… И ничего не произошло… — он даже немного растерялся и попробовал ещё раз, но ничего не изменилось.
— Эх, жаль что ты сейчас не видишь свою рожу. — сказал профессор Вилдридж. — Можешь не тужиться, магия тебе больше не подвластна.
— Как? Что ты сделал? Это невозможно! — закричал Клемон, раз за разом пытаясь переместиться как можно дальше отсюда.
— Гордыня сгубила множество сильнейших магов, Клемон. Так что ты далеко не первый, кому сила застила глаза. Нужно внимательнее относиться к более слабым магам. А особенно внимательно следить за тем, чтобы магу крови не досталась твоя кровь. Ведь он с её помощью может получить над тобой слишком много власти. Мне столько не понадобится. Господин ректор, я думаю что это ваш крест и вам надлежит покарать предателя.
— Спасибо Босх. Ты как всегда удивляешь, причём одинаково сильно, как друзей, так и врагов. — сказал Дерон и уничтожил бывшего друга, раздавив того огромной гранитной глыбой. На то, что вместе с ним погибло ещё несколько магов, ему было абсолютно наплевать.
Так закончилась история одного из величайших архимагов современности. Жаль Реналио об этом ничего не знал.
Глава 31
Бежать! Быстрее и быстрее!
Не оборачиваясь, мчаться вдаль,
Погони опасаясь, быть смелее,
Надеясь на спасение, едва ль.
Не думать о плохом, и уповая на удачу,
Использовать любой возможный вариант,
Ведь может и судьба подаст на сдачу,
С необходимой информацией старинный фолиант.
И неизвестность вдруг восстанет откровеньем,
Сойдутся вместе все дороги и пути,
Отчаяние сразу сменится для всех спасеньем,
И солнца луч осветит лишь свободу впереди.
(Реналио Саламандер — беглец, 17016год.)
Благодарить Дила, за то что заставил взять с собой тяжёлые плащи, мы начали примерно через час. Очень неожиданно, для нас с Вартом, в пустыне, ещё буквально несколько минут назад пышущей жаром, начало холодать. Причём происходило это настолько резко и бескомпромиссно, что мы даже немного струхнули. Буквально
за несколько минут температура упала градусов на пятьдесят, а то и поболее. Мы кутались в плащи и с каждым шагом лишь увеличивали темп, чтобы хоть как-то согреться.Песок оказался гораздо коварнее, чем я думал. Всё же на арене он был утрамбован, да и рассыпан ровным слоем. Здесь же ноги постоянно проваливались в эти песчаные барханы, что больше всего напоминали морские волны. То и дело, мы с Вартом сбивались с шага и ругались на коварную поверхность. Лишь Дил чувствовал себя, как рыба в воде. Уж ему то было здесь всё знакомо и вёл он себя словно на обычной прогулке. Нам оставалось лишь ему позавидовать и дальше брести со всем тем грузом, что немилосердно давил на плечи.
Удалившись на приличное расстояние мы всё же увидели, как в замке начался переполох. Похоже, убитых стражей всё таки обнаружили. Оставалось надеяться на то, что они не смогут сразу же сообщить архимагу о нашем побеге.
Долго рассматривать замок мы не стали и после небольшого привала продолжили свой путь. С каждым часом становилось лишь холоднее и холоднее, но останавливаться было смерти подобно. В Негурии я с таким морозом никогда не встречался. В родном королевстве был очень мягкий климат. От северных холодов нас оберегал Тарсийский хребет, за которым жили промороженные и оттого особенно злые северяне. Жители Вераска всегда облизывались на наши земли и множество раз нападали на королевство, но каждый раз получали жестокий отпор. В первую очередь благодаря наличию в нашей армии боевых магов, которых регулярно выпускала столичная академия. Никакие колдуны или доморощенные шаманы не могли сопротивляться их мощи. Всё же академия была чудесным учебным заведением. В мире таких насчитывалось не так уж много, хотя были и более известные и большие, вроде той же Реваннской академии магии. А уж небольших частных школ магии и сосчитать было невозможно, но они были больше для богатых или каких-то религиозных объединений. Уровень таких школ естественно был значительно ниже и образование их выпускников существенно отставало от учеников академий.
Холод и бесконечный песок, освещённый звёздами, ввели моё сознание в лёгкий медитативный транс. Недаром в голову начали лезть воспоминания и всякие разные мысли.
Было бы неплохо, рано или поздно, но всё же добраться то необходимых знаний по универсальной магии. Задумавшись об этом, я вдруг понял, что хотел бы изучать магию и вполне возможно в дальнейшем стать преподавателем в академии Берилла. Возродить универсальную магию. Это было бы достойной целью в жизни одного человека. Вот только — это всё были просто мысли и мечты. Как бы я того ни хотел, но на первом месте в моих жизненных целях стояла месть. И если до древней твари я пока не мог добраться, да и сил с ней справиться не имел никаких. То одну мразь я очень хотел бы отправить во владения Лироны. Ведь нет никого хуже предателей, которым ты доверял, как самому себе. Эти твари оставляют на сердце столь уродливые незаживающие шрамы, что будут напоминать о себе до самой смерти. И лишь смерть предателя сможет немного смягчить эту постоянную, ноющую в груди, отвратительную боль.
Немного придя в себя от очередного порыва ледяного ветра, что кинул мне в лицо ещё и пригоршню песка, я даже и не поверил сразу, что это были мои мысли. Но отрицать подобное было бы глупостью. Всё же, все те ужасные события, что происходили со мной с поражающей регулярностью, что-то надломили во мне. Я менялся… Менялся каждый раз… И совсем не в лучшую сторону. Мне ведь было всего семнадцать лет, а я уже всерьёз обдумывал план мести и убийства своих врагов. Поморщившись в очередной раз, от песка, что летел прямо в глаза, я попытался разобраться в себе. Меня волновало, в первую очередь, не стал ли я кровожадным чудовищем, незаметно для себя самого. Но несмотря на всю жестокость, что поселилась внутри, ничего такого я не обнаружил. Потрясения конечно были серьёзными для моего разума, но во всём, что не касалось моей мести и моих врагов, я узнавал себя прежнего. Того самого восторженного мальчишку, что чудом попал в академию магии. Что с жадностью вчитывался в древние книги и параллельно с этим болтал с Глорхой о всякой всячине. С облегчением выдохнув, я понял, что даже все те смерти, что остались за моей спиной, не нависают надо мной тяжким бременем. Я просто пытался выжить и делал это так, как мог. Так что тот самый надлом, что произошёл в моём сознании, уже давно зарубцевался. И стало оно лишь крепче и прочнее благодаря этому. Это радовало, потому как мне были известны случаи, когда люди ломались и никогда уже не становились собой прежними.