Пленник времени
Шрифт:
Глава 7
Старик прилёг на кровать и вытянул уставшие ноги. С непривычки ноги гудели. Ещё бы, лет пять без всяких тренировок, да и возраст давал о себе знать. Однако, через полчаса, старик был опять на ногах. Ему хотелось побродить по старым улочкам родного города, но улицы давно преобразились. В центре города не осталось ни одного старого здания, за исключением тех, что были занесены в список памятников архитектуры. Старик не спеша, оделся, взял с собой фотоаппарат и вышел в суету вечернего города.
Было ещё светло, солнце только собиралось опускаться к горизонту,
Минут через 10, старик стоял около того места, где когда-то был его старый детский двор. Здесь давно уже был построен многоквартирный жилой дом, и о старом дворе напоминали лишь несколько уцелевших старых карагачей и клёнов. Он помнил каждое дерево и даже те, которых давно нет. По берегу речки, пошёл в сторону родной школы и вновь детские воспоминания заполнили всю душу. Погуляв часа два по знакомым, и в тоже время, ставших совсем чужими улицами, старик вернулся в гостиницу. Есть ему не хотелось. Детские воспоминания, вроде и грели душу, но была какая-то тоска, по давно ушедшему времени. Старик открыл шкаф и достал из своего нехитрого багажа бутылку французского коньяка, привезённого с собой. Налив полстакана пахучей жидкости, медленно, маленькими глоточками выпил всё до капли. Буквально через минуту, он почувствовал, как приятное тепло разлилось по всему телу. Тоскливое настроение стало постепенно уступать мыслям о предстоящей назавтра поездке. Достав из шкафа рюкзак, он тщательно перебрал привезённые с собой вещи и отложил кое-какие из них, как ему показалось, не нужные для поездки на бывшую турбазу. Переложил их в спортивную сумку и поставил её вместе с рюкзаком, обратно в шкаф. Ещё раз налил себе полстакана коньяку и, также смакуя, медленно выпил. В отличие от советских коньяков, которые когда-то давно ему приходилось употреблять, и нещадно драли глотку, этот коньяк пился легко, и закусывать его совсем не хотелось. Через полчаса, под воздействием коньячных паров, старику снилось, как он мальчишкой лазает по деревьям детства, устраивая на них с товарищами, что-то наподобие балагана.
*****
В конце мая 72 года, Генка неожиданно появился в рабочем кабинете Симакова.
– Привет Васильич! Всё работаешь? И не надоела тебе, эта писанина? – с напускной весёлостью поприветствовал Кулаков.
– О, привет Гена! – Симаков оторвался от своих бумаг, поднялся со стула и протянул Генке руку, - Ты как это забрёл ко мне?
– Пробегал я тут мимо, вот и решил посмотреть, как старый приятель трудиться. Если честно, то у меня к тебе дело. Ты же не забыл, какой год на дворе? Согласно нашим расчётам, есть какая-то надежда. Давай вместе прогуляемся в горы. А то ты засиделся тут в бумажной пыли. Мне одному, чего-то боязно в этот раз идти. Ещё и военные там, без пропуска не сунешься, да и отвык я в одиночку ходить, - выпалили одним духом Кулаков.
– Я не знаю, как получиться, но желание у меня есть. С пропуском проблем не будет, это я тебе обещаю в любом случае. Есть у меня знакомые в штабе округа. Давай я со своими делами немного управлюсь, а потом выясню у своего начальства насчёт того, чтоб недельку выкроить. Что у нас там получается? Так, смотрим календарь... 22 июня четверг. Да, придётся на полную неделю отпрашиваться. Ничего, думаю, что отпустят. Хорошо, договорились! Я свяжусь с тобой дня через три-четыре и сообщу результат. Думаю, он будет положительный, - убедительно произнёс Симаков.
– Это было бы здорово! Смотри Васильич, не передумай! Ну, всего хорошего, мне ещё в одно место забежать надо, а времени в обрез! Бывай, Васильич! Жду твоего звонка!
– Беги, беги, я обязательно позвоню, - сказал Симаков и пожал на прощанье Генке руку.
Через неделю Симаков позвонил Генке на
работу и сообщил, что со своим начальством договорился и теперь займётся вплотную оформлением пропусков. Генка тоже на своей работе взял неделю отпуска и начал готовиться к небольшому, но такому желанному походу. 19 июня, около часа дня, Симаков и Кулаков сошли на конечной остановке рейсового, поселкового автобуса. Кроме них в автобусе, до конечной остановки, никто уже не ехал. Автобус развернулся возле шлагбаума и покатил вниз. Шлагбаум перекрывал дорогу, и дальше без специального пропуска, проезд был запрещён. Ключ от большого замка, который висел на шлагбауме, находился у лесника, который и жил рядом со шлагбаумом. С другой стороны шлагбаума, на обочине дороги, стоял военный УАЗ, и молоденький солдатик лениво прогуливался от машины до шлагбаума и обратно. Завидев сошедших с автобуса двух приятелей, солдатик встрепенулся и подошёл к Симакову.– Здравствуйте! Извините, вы Анатолий Васильевич Симаков? – спросил солдат.
– Да, это я, – ответил Симаков.
– С вами Кулаков Геннадий Петрович? – опять спросил солдат.
– Да, это он, - с улыбкой ответил Симаков и посмотрел на растерянного Генку.
– Разрешите, пожалуйста, ваши пропуска, - протянул руку солдат.
– Пожалуйста, вот они, - и Симаков достал из нагрудного кармана рубашки две небольшие карточки с ярко-красной полосой по диагонали.
– Всё в порядке, - сказал солдат, забрав пропуска, - прошу в машину. У меня приказ от майора Коцаренко доставить вас на базу.
– Так Владимир Николаевич Коцаренко на базе? – с удивлением спросил Симаков, - и что же он там делает?
– Майор Коцаренко у нас, что-то вроде директора, если говорить гражданским языком, - улыбнулся солдат.
– Понятно! Ну, ладно, поехали! Я его уже больше года не видел. Всё думал, куда он исчез? А он вон где! Повезло нам Генка! – громко сказал Симаков, поудобней усаживаясь на сидение в УАЗике, пристраивая на коленях рюкзак.
Генка сел рядом с Симаковым, и так же пристроил свой рюкзак у себя на коленях. УАЗ зарычал и, проехав метров 200 по асфальтовой дороге, стал спускаться к руслу реки. Дальше участок асфальтированной дороги, на протяжении двух километров, был размыт ещё 9 лет назад селевым потоком. Импровизированная дорога, расчищенная мощным бульдозером, петляла между камней вдоль русла реки километра три, а потом выходила опять на асфальт и уже четыре километра, по крутому серпантину, шла прямо до озера Иссык.
Шлагбаум, перед турбазой, начал подниматься, как только УАЗ появился из-за поворота. Солдат в будке что-то говорил в трубку полевого телефона. Возле административного здания, УАЗ уже ждал офицер с погонами майора. Майор ростом был около двух метров и достаточно плотного телосложения. Если бы не армейская форма, его можно было бы принять за былинного богатыря. Майор широко улыбался и сам открыл дверку УАЗа, когда тот остановился около него.
– Ба! Кого я вижу? Анатолий Васильевич собственной персоной! Как я рад тебя видеть!
– забасил громовым голосом богатырь и одной рукой снял с колен Симакова довольно увесистый рюкзак, - Дайка я тебя обниму! – поставив рюкзак на асфальт, он развёл руки в разные стороны, давая понять, что сейчас обхватит своими лапищами Симакова.
– Ну-ну-ну! Знаю я твои нежные объятия! После них три дня кости болят! – с наигранным испугом возразил Симаков.
– Да не бойся, не помну! – И майор действительно нежно обнял Симакова.
– Знакомься, Володя, это мой друг, Гена Кулаков, инструктор горного туризма, на этой самой турбазе больше десяти сезонов отработал. А это, Гена, мой старый товарищ, Володя Коцаренко, мы вместе когда-то альпинизмом занимались, не одно восхождение вместе совершили, - представил Симаков своих друзей друг другу.
– Очень приятно, - протянул руку для приветствия Генка и почувствовал, как его, не очень то и маленькая кисть, утонула в огромной клешне майора.
– Мне тоже очень приятно, - сказал майор и крепко, но не сильно пожал руку Генке, - пошли в апартаменты, у меня там всё готово! Семёнов! – обратился он к водителю, - возьми ещё кого-нибудь, и отнесите рюкзаки в двенадцатый номер!
– Есть, товарищ майор! – козырнул водитель.
– В какие апартаменты, Володя? – спросил недоуменно Симаков.