Пленница викинга
Шрифт:
Рорик невесело усмехнулся.
– Так вот почему ты так рьяно требовала мести за Ситрика. А я-то удивлялся.
– Я слышать не хочу это имя, – закричала Гуннхильд. – Он был такой же, как ты. Надменный, насмешливый, плевать хотел на то золото, что я принесла в семью. Что ж, – она окинула Ивейну злобным взглядом, – лучше, когда на тебе женятся по расчету, чем ради мести.
– Мести? – Ивейна взглянула на Гуннхильд, а потом на Рорика. Боль, злость, все чувства, испытанные ею за последний час, слились воедино. В страх. – Рорик…
– Мы поговорим позже, Ивейна. Оставь нас.
– Почему
Оттар рассмеялся, неожиданный поворот событий явно его развеселил.
– Не бойся, мама. Уж мы найдем, куда пристроить нашу маленькую английскую рабыню. Желательно…
Рорик развернулся, схватил Оттара за тунику и сбросил его с кресла.
Ивейна решила, что с нее хватит. Ошеломленная услышанным, она выбежала из зала и помчалась в свою спальню. Опомнилась она, только увидев сидящую на сундуке Анну.
– Я не верю, – заявила Анна.
Ивейна уставилась на нее, с трудом сдерживая слезы.
– Ты слышала?
– Когда они так орут? Трудно не услышать. – Анна встала и взяла ее за руку. – Госпожа, не обращай внимания на эту злобную норвежскую сучку. Если бы Рорик хотел отомстить, он изнасиловал бы тебя, а не женился.
– Может, он женился на мне в порыве раскаяния. – Ивейна покачнулась и всхлипнула. – Господи. Я не знаю, что хуже. Месть или жалость.
– Но, госпожа, подумай. Король Альфред умер пять лет назад. Кому теперь мстить?
– Норвежская честь, – прошептала Ивейна. – О людях никто не думает. Моя семья нанесла урон семье Рорика, а мой кузен, Эдуард, еще жив, так что… – Она умолкла и на мгновение закрыла глаза. – Ой, Анна, похоже, это и вправду месть. На корабле Рорик расспрашивал меня о моих родственниках. Тогда я не понимала, почему он говорит об Альфреде с такой горечью. Наверное, как только он узнал, кто я…
Девушка умолкла, прислонившись к двери. Боль не давала ей дышать и сломила бы ее, если бы не присутствие Анны.
– О, Боже, – прошептала она. – Наверняка, он все понял сразу, как только увидел в Селси королевское знамя.
Анна нахмурилась.
– Что-то здесь не так, но не понимаю, что именно. В таком состоянии, как у тебя, можно невесть что себе вообразить. Сядь, госпожа. Видит Бог, у тебя был тяжелый день. И у Рорика тоже. Что именно рассказала Ингрид?
– Не знаю. – Ивейна понимала, что Анна пытается ее отвлечь, помочь собраться с духом. Но вряд ли из этого что-то выйдет. Она загнала боль в самый дальний уголок сознания, чтобы подольше не вспоминать о ней. Но боль осталась и, словно затаивший хищник, ждала подходящего момента, чтобы вонзиться когтями в ее сердце.
– По-твоему, Ингрид говорила правду? – спросила Анна.
– Рорик ей поверил. – Матерь Божья, неужели он действительно хотел воспользоваться ею ради мести? То, что он женился на ней, ничего не меняет. Хотя…
Эдуард не знает, кто ее похитил.
В душе Ивейны зародился лучик надежды. Похожий на крохотный весенний бутон, робкий, беззащитный, боящийся распуститься на промерзшей земле, но упорно цепляющийся за жизнь.
Она выпрямилась,
разжав руки.Думай.
Ингрид. Мать Рорика. Правда о его рождении. Он потерял все. Если Ингрид не солгала, он потерял дом, свое имя, все, что у него было в жизни. Но все же…
– Чего-то не хватает, – пробормотала Ивейна. – Я чувствовала это раньше, но подумала, что Ингрид лукавит.
Анна нахмурилась.
– Не хватает? Чего?
– Не знаю. Но в одном я уверена, Анна. Эгиль не хотел, чтобы так получилось. Он так гордился Рориком. Я думаю… думаю, он даже любил его. Насколько способны любить эти норвежские мужчины. Если он сказал Ингрид правду, должно быть что-то еще.
– Но почему она не сказала? Ты думаешь…
– Потому что Гуннхильд ей помешала, – медленно произнесла Ивейна. И перед ее глазами вновь возникла Гуннхильд, с притворной заботой склонившаяся над старухой.
– Анна, нам нужно отыскать Ингрид и…
Она умолкла, услышав доносящийся снаружи шум. В глазах Анны мелькнула догадка.
Крики. Пронзительные женские крики.
Двенадцатая глава
– Святые небеса, теперь-то что стряслось? – Анна метнулась к двери, Ивейна за ней. Они вбежали в зал и обнаружили, что там никого нет.
– Наружу. – Ивейна стрелой вылетела из дома на яркое вечернее солнце. Крики стихли, но она увидела собравшуюся на берегу фиорда толпу. Через луг по направлению к дому спешил Торольв.
– Что там? – крикнула Ивейна, бросившись ему навстречу. – Что случилось?
– Ингрид, – ответил он. – Ее вытащили из фиорда.
– Мертвую? – Земля ушла у нее из-под ног.
– Да стой ты, – воскликнул Торольв, подхватив покачнувшуюся девушку. – Идем. Вернемся в дом. Ты тоже, Анна.
– Нет! – Ивейна оглянулась. – Где Рорик? Пожалуйста, Торольв, объясни толком, что произошло. Мы с Анной искали Ингрид. Хотели ее расспросить.
– Поздно расспрашивать. – Торольв втащил ее в зал. – Я и сам хотел задать пару вопросов.
– Но как…?
– Не знаю. – Он усадил Ивейну на скамью. – Принеси ей чего-нибудь выпить, Анна. Она бледная, как полотно.
– Где-то здесь эль оставался. Вот, госпожа.
– Со мной все в порядке, – возразила Ивейна, но покорно сделала несколько глотков. – Торольв, где Рорик?
– В горы ушел. – Торольв взъерошил пальцами волосы и принялся расхаживать по залу. – К счастью, я сам видел, как он уходит, иначе Гуннхильд могла бы заявить, будто это он столкнул старуху в воду.
– Боже правый! – Анна перекрестилась. – Так ее столкнули?
Торольв заметил, что в глазах Ивейны промелькнуло облегчение.
– Ты же не думала…?
– Нет. Я знаю, что он не смог бы напасть на Ингрид. Но, Торольв, он был так зол, так… обижен. Что он сделал с Оттаром?
– Ничего. Да и зачем? Что бы ни говорили, они единокровные братья. Рорик вытаскивал Оттара из всех передряг, с тех пор, как щенок вошел в возраст. Он всего лишь выкинул его из кресла.
Он задумался и неожиданно усмехнулся.
– Гуннхильд начала ругаться, а он просто развернулся и ушел. Я его понимаю. Нет ничего хуже сварливой женщины.