Чтение онлайн

Эвелин поймала себя на том, что неотрывно смотрит на Луиса, не в силах отвести глаз, и почувствовала, как краска заливает ей шею и лицо. Наверное, вот так же кролик смотрит на удава, мелькнула у нее абсурдная мысль, перепуганный, завороженный, не знающий, как вырваться из этого гипнотического плена. Он улыбнулся так дерзко и торжествующе, что по его глазам было понятно: он удовлетворен произведенным впечатлением.

Однако взгляд его оставался холодным. Интересно, подумала Эвелин, приходилось ли ему в жизни испытывать нечто такое, от чего его взгляд наполнялся теплом? Радость, нежность или, быть может, страсть? Как бы ей хотелось стать той, кто растопит

осколки льда в этих бездонных черных глазах.

Он не произнес ни слова, но она словно сомнамбула встала и пошла к нему. Ее зеленые глаза потемнели и мерцали в теплом полумраке комнаты, губы слегка подрагивали. Одетый в темные брюки и светлую льняную рубашку, он был как всегда неотразим и резко выделялся на фоне бежевой обивки кресла. Он сидел, вальяжно развалясь и закинув ногу на ногу, и, будь на его месте кто-то другой, Эвелин сочла бы эту позу несколько развязной. Но у него она выглядела свободной и непринужденной. Когда она подошла совсем близко, он опустил ногу и откинулся на спинку кресла. Остатки здравого смысла слабо шевельнулись где-то на задворках ее сознания. Она остановилась, не решаясь подойти ближе, но он поймал ее за руку, притянул к себе и, не давая возможности вырваться, крепко сжал коленями ее ноги. Страх и возбуждение, которого она никогда прежде не испытывала, боролись в ней в эту минуту.

Все ее инстинкты, кроме одного, кричали о том, что нужно бежать, но тот единственный оказался сильнее всех остальных. Он удерживал ее, не давая пошевелиться. Сквозь подрагивающие ресницы она смотрела в его жесткое, уверенное, красивое лицо и злилась на себя, злилась на него и в то же время желала его и боялась, что зашла уже слишком далеко и что ей теперь не выбраться из этой пропасти, в которую ее затягивала ее собственная слабость и сила его магнетизма.

Все это началось еще тогда, когда я впервые увидела его в ресторане, тоскливо и безнадежно подумала Эвелин.

Он сидел совершенно неподвижно, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он наблюдал, как она всматривается в его черты, наверняка видел все сомнения и страхи, отражающиеся на ее лице, и только едва заметная довольная улыбка подрагивала в уголках его губ, словно он был уверен: стоит ему только поманить пальцем – и она будет готова на все.

И самое ужасное, что он не ошибался.

– Какой у вас взгляд, – пробормотала она слегка охрипшим от желания голосом. – Если вы на всех женщин так смотрите, то неудивительно, что они падают к вашим ногам.

Он отчего-то перестал улыбаться, не дав ей насладиться его смущением, потом взял ее за руки, потянул на себя и усадил к себе на колени. Одна рука обвила ее за талию, а другая скользнула по руке до плеча.

Она замерла, не в силах пошевелиться. Казалось, ее видения воплотились наяву: вот он, мужчина, о котором она грезила. Эвелин вспыхнула и перестала дышать, поняв, что он снова читает ее, как раскрытую книгу, прекрасно понимает все, что происходит с ней. Широко раскрытыми глазами она молча смотрела на него.

Его близость притягивала, манила. Она чувствовала тепло сильных рук, державших ее. Он сквозь тонкую ткань саронга ощущал жар ее стройного тела и не отрываясь смотрел на призывные, чувственные губы. В волнении Эвелин вздрогнула, дыхание стало прерывистым – ее мысли метались, взгляд тонул в черной бездне его глаз.

Жаркая волна захлестнула ее, охватив обжигающим пламенем все тело. Внезапно испугавшись, она попыталась сопротивляться, но его жесткий, властный рот не дал ей ускользнуть, обратив в ничто все ее слабые попытки протеста.

Его поцелуй то с ненасытной жадностью терзал ее рот, то мягко замирал в какой-то пленительной истоме, и тогда уходили прочь все ее страхи и она отдавалась этому гибельному

соблазну, перед которым чувствовала свою беззащитность.

– Раскройся для меня, Эвелин, – настойчиво шептал он, касаясь губами ее дрожащего рта, – раскрой мне свои губы. Как только я их увидел, я захотел почувствовать их вкус.

Она подняла отяжелевшие веки. Его опущенные ресницы скрывали от нее магическую глубину его зрачков.

Она украдкой облизала пересохшие губы и этим едва заметным движением выдала себя. Он улыбнулся, словно она отдавала ему что-то необычайно редкое и ценное, склонился к ней, заставив ее раскрыть ему навстречу губы, и его влажный язык окунулся в их сладкую глубину.

Эвелин прильнула к нему, и по ее телу разлилось упоительное наслаждение. Она положила ладони ему на грудь, пальцами теребя ткань рубашки. Под своими ладонями она чувствовала, как гулко стучит его сердце, сливаясь с бешеными ударами в ее груди. Сознание того, что тайные грезы стали осязаемой реальностью, хмельным вином ударило ей в голову, и ее мысли закружились в безумном хороводе.

Губы его приникли к ее губам, обследуя, пробуя на вкус, полностью подчиняя себе, делая хозяином всех ее ответных реакций.

Казалось, воздух вокруг них гудит, переполненный их страстью, страстью, повелевавшей забыть все предостережения ума и сердца и подчиниться ее дикой стихии. Эмоции, державшиеся в заточении, бурно выплеснулись наружу. Она почувствовала, что ее охватывает неукротимое желание – желание узнать, что значит близость с мужчиной, с этим мужчиной, открыть ему все самые сокровенные уголки своего тела, сдаться в этот сладкий плен, отдаться ему здесь же и прямо сейчас. С ужасом осознавая желания своей плоти, она чувствовала, как пульсирует кровь, как сладко ноет тело, страстно требуя завершенности. Рука, обвившая ее талию, медленно скользнула вверх и дотронулась до ее груди. Она замерла.

– Я не смотрю так на всех женщин, Эвелин. Только на тебя. Когда я смотрю на тебя, это получается само собой.

Эта ложь странной болью сжала сердце. Неужели она научилась так хорошо чувствовать его? Ведь его голос звучит ровно, в нем ничто не указывает на обман. И все-таки она ощутила фальшь. Значит, это не более чем хорошо продуманный экспериментальный спектакль.

– Я вам не верю, – медленно выговорила она. Голос ее звучал хрипло, мозг лихорадочно работал.

– Ты не веришь, что я хочу тебя? – Грудь его беззвучно вздымалась. – Я хочу тебя с той минуты, как только увидел там, в ресторане. Пока я шел через зал, все время чувствовал твой взгляд, но, когда поравнялся с твоим столиком, ты уткнулась в свою тарелку и я увидел только твои ресницы, такие густые и темные на фоне шелковистой матовой кожи, и еще эти манящие губы. Потом мы встретились на рынке. Ты упала в обморок, и, когда открыла глаза, они были похожи на сияющие, чистые изумруды. Эти глаза, эта нежная кожа, шелк волос и мягкие губы – все говорило о скрытой чувственности, о затаенном желании. О боже, Эвелин, когда я говорю, что хочу тебя, это даже в малой степени не передает того, что я чувствую к тебе на самом деле.

Его теплое дыхание щекотало ей щеку. Она подумала о неистовых, беспощадных ураганах и циклонах, время от времени налетающих на эти острова и сметающих все на своем пути. Вот и этот мужчина, подобно урагану, способен причинить ей такие беды, которые она не могла даже себе представить.

Собрав всю волю в кулак, она вырвалась из его объятий.

Он не пытался остановить ее, но его запах, такой мужской и бесконечно притягательный, его стройное крепкое тело рядом с ее мягкой податливой плотью, его гладкая кожа сводили ее с ума. Одного этого было достаточно, чтобы позволить ему делать с ней все, что он захочет.