Плаза Лей
Шрифт:
— Тебе плохо? — спросил он неподвижную Анну.
— Не обращай внимания, — последовал ответ.
Анна уже давно отдалась воле случая. Открыть глаза у неё больше не было сил, а язык не слушался.
— Да, что с тобой? — крикнул он, но она лишь что-то пробурчала в ответ, и её голова свалилась на бок.
Обыкновенный инстинкт самосохранения руководил действиями Сергея. Подхватив на руки её обвисшее тело, он бросился к капсуле. И в открывшееся шлюзовое пространство станции "Арктур", Катон — камикадзе вошёл уже без живой начинки на борту. Заданная капсуле начальная скорость позволила удалиться от
Анна очнулась от грандиозной встряски, и ослепительной вспышки. Непонимающими глазами она наблюдала, как мимо капсулы пролетали разорванные части станции. Задень, хотябы одна из них капсулу, наступила бы мгновенная смерть её пассажиров. Машинально Сергей сдавил её руку, и она с трудом повернула к нему голову.
— Зачем ты это сделал?
— А зачем ты выловила мою капсулу?
— Обыкновенный порыв любого нормального человека. На моём месте мог быть кто угодно, так же как и на твоём.
— А мне кажется, всё очень просто, Аннушка. Я видел твои глаза там, на помолвке. Ты любишь меня. Именно меня, а не Плаза.
— Ты не прав, прости.
— Ты мечешься, я вижу это в твоих глазах.
Она чуть сморщилась, отвечая:
— Нет, Серёжа.
— Я понимаю, ты не можешь забыть мои прошлые ошибки, ещё тех, первых шагов. Но ты должна меня понять. Мне просто необходимо было пережить всё человеческое, в том числе и пороки, иначе, я бы не знал, что есть хорошо, а что плохо. Согласись, сейчас я уже далеко не тот, ты же видишь сама!
— К чему сейчас всё это?
Сергей безнадёжно покачал головой и задумчиво произнёс:
— Я к тому, что, только пережив то же самое, что и я, ты смогла бы понять меня. Я обыкновенный человек, я скиталец Вселенной, я и младенец, и древний старец. Я был велик, теперь одинок, был любим, теперь забыт. Я крохотная часть времени, но вопреки ему, всё ещё жив. Кто я? Ничтожество? — Не думаю. Больно сознавать, что кто-то полновластно распоряжался всей моей жизнью. И даже смерти своей я не волен. Во мне нет ничего моего, всё его, Лея! Однако его больше нет, и то, что пришло после него, относится только ко мне, и ни к кому больше. И ты пришла ко мне на помощь совершено не случайно!
— Я люблю Лея, — беззвучно проговорила она, — и буду любить всегда, даже после его смерти.
— Но это смешно.
— Это грустно, но осознавать и чувствовать это тепло в душе радостно.
Сергей замолчал, вглядываясь в звёздную бездну космоса.
— Кажется, я тебя понимаю.
Неожиданно капсулу озарило радужным светом.
— По-моему, я уже галлюцинирую, — проговорил Сергей.
— Мы без управления, поэтому нас увлекает в гиперпоток.
— И куда мы полетим?
— К белому карлику, то есть к чёрной дыре
Сергей живо представил себе, что это такое.
— Не переживай, — глядя на него, произнесла Анна, — мы умрём прежде, чем нас раздавит притяжением. И от удушья мы тоже не умрём. Нас ожидает кое-что пострашнее.
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю, но я, например, в последнее время очень плохо переношу гиперпространство, тем более мы находимся в капсуле. Считай, никакой защиты.
Анна застонала сразу же после своих слов.
— Что вообще с тобой происходит? Ты падаешь в обмороки
и без гиперпространства.Анна с силой потёрла виски.
— Кажется, я ухожу.
— Что?
— Прости. Я не могу больше. Что-то мне невмоготу.
Она застонала, прикрыв глаза.
— Не уходи, — прошептал он, обнимая её, — ты должна знать Аннушка, я люблю тебя.
— Я знаю.
Она не могла сопротивляться, она просто таяла от слабости.
— Я всё знаю, я всё вижу… я ухожу, — перешла она на шёпот, — я…
Он крепко сжал её в своих объятиях.
— Не уходи, прошу, умаляю!
Тяжёлое дыхание Анны прекратилось и стало невыносимо тихо, но Сергей не спешил разнимать своих рук, баюкая её в своих объятиях. Он не мог видеть, как за прозрачной стенкой капсулы уже врубился радужный поток заряженного газа. Крепко сомкнув глаза, Сергей молча плакал. Бусинки слёз текли по щекам. Нелепо, безумно и пусто в этом мире. "Вот и всё", — думал он, собирая всё своё мужество.
Капсулу слегка встряхнуло и понесло в вихревом потоке тоннеля. В то же время, тело Аннушки неестественно содрогнулось, а из её груди вырвался пронзительный кашель, будто её только что вытащили со дна реки. Сергей спохватился и принялся неистово стучать по её спине. Отстранившись от него, она взялась за голову.
— Ты кто? — спросила она, вглядываясь в его удивлённые, заплаканные глаза.
— Я Сергей, твой муж. Тебе лучше?
Аннушка заволновалась, хмуря брови.
— Что произошло? Где мы? Кто ты такой? — Громко воскликнула она, отпрянув от него, с ужасом созерцая радужный ошеломляющий поток, — где мы?
Сергей недоумевал. Вглядываясь в её красивое, родное лицо, выделяющееся на ярком радостном фоне, он ничего не понимал. Шутки галлюцинаций — первое, что пришло на ум, наверное, поэтому ему сейчас так радостно и тепло. Но может она его разыгрывает? И тут его, как будто осенило.
— Успокойся, родная! Всё хорошо, я рядом.
Он вновь прижал её к себе и тихо спросил:
— А как тебя зовут?
— Не помню, не знаю! — Она вновь заволновалась, но он только крепче обнял её.
— Ч-ш-ш, тихо, Аннушка, я с тобой.
Осторожно, он взял её руку, и, разжав ладонь, увидел яркий отчётливый знак Плаза, точно такой же, он носил на своей руке всю свою жизнь.
— Что это? — испуганно прошептала она, увидев кляксу на своей руке.
— Просто родинка, Аннушка, не плачь. Я с тобой. И никому я тебя не отдам, ни за какие обязанности Мира.
Уткнувшись в его грудь, она беззвучно плакала, и плечи её подрагивали.
Умиротворённо улыбаясь, Сергей повернулся к звёздам.
— Спасибо тебе, Лей, — прошептал он, — хотябы этот остаток жизни она будет принадлежать только мне.
— Лей? Что это, Лей? Лей!
— Ани.
— Так ты всё это время был со мной?
— Был, Ани.
— Как же так?
— Это всё ты. Ты стала моим спасением. Лишь в тебе я нашёл укрытие в тот момент, когда большая моя часть распалась на элементарные частицы. Твоё бренное тело возродило моё погибающее сознание. Только вдвоём, только вместе мы воспрянули духом, и стали сильнее.
— Я не понимаю. Я ничего не понимаю. Я ничего не вижу. Лей, где ты?
— Я здесь. Открой глаза. Ты, это я. Мы едины.