Платит проигравший
Шрифт:
— Ну что скажешь, сыщик?
— Сумку мне подкинули…
Харпер покатился со смеху, чуть не потеряв верхнюю челюсть, однако успел подхватить ее большим и указательным пальцами и водворить на место.
— Так бойко начал и так глупо кончил. Нет, так дело не пойдет. Ее «кадиллак» тоже подбросили к твоей конторе? Пастух не одного тебя видел. Хватит вилять. Начинай свою песню снова, и лучше, если она начнется с Хэйзл Кейлеб.
— О'кей. Вначале я подумал, что она пришла потаращиться на меня, но, как видно, примеривалась. Ей удалось выбить меня из колеи и взять вожжи в свои руки.
Я начал рассказывать сегодняшнюю историю,
Теперь лейтенант выглядел не так, как поначалу-готовым заключить меня в объятия. Лицо его стало жестким, будто раз и навсегда вырезанным из дубового бревна.
— Ты уверен, что убили именно Кейлеба?
— А разве вы этого не знали?
— У него на лбу не написано, а нам в голову не пришло спросить у трупа его имя. Худшая сторона этого дела даст тебе по морде и вряд ли ты выкрутишься.
— Отпечатки пальцев на револьвере — еще не доказательство.
— Спусти пар. Больно прыткий. Если я тебе поверю, этого мало. Алиби ты, конечно, не имеешь.
— Сам знаешь. Я не могу ради этого купить себе жену. При моей работе алиби требуется круглосуточно. Не напасешься.
— А надо бы. Если даже предположить, что Хэйзл Кейлеб убила своего мужа, а потом решила подставить тебя, то кто в таком случае убил ее?
Я подпрыгнул на стуле.
— Убил?!
— Красиво сыграно. Но здесь не Бродвей, парень. Мы нашли ее труп в двадцати ярдах от калитки Камер-Холла в кустарнике. Не хочешь же ты сказать, что она подбросила тебе сумку, ушла в сторонку и перерезала себе бритвой глотку. И все это ради того, чтобы тебя подставить.
Мне казалось, что я плыву в лодке без весел против течения и меня сносит к водопаду.
— Не слышу аргументов. Ты утверждал, что все проще пареной репы. Убийство Кейлеба — это грандиозный скандал, каких не было во фриско больше десяти лет. Тут отговорками не отделаешься.
— Я не готов к вразумительным разъяснениям, лейтенант. Здесь нужно провести тщательное расследование.
— Мне проще тебя посадить. Харпер нажал на кнопку, встроенную в стол, и в комнату вошел коп в форме.
— Отправь малого в камеру. Пусть подумает до утра, потом продолжим.
Решение Харпера было правильным. Я выглядел выжатым лимоном и пользы от меня никакой. Так я оказался за решеткой внутренней тюрьмы — впервые в жизни в качестве постояльца. Лихо он меня обработал: я и глазом моргнуть не успел, как очутился в клетке по обвинению в убийстве, да еще без алиби. Но суду будет трудно подобрать для меня веские мотивы. Наши пути с Эрвином Кейлебом никогда не пересекались и убивать его у меня не было ровно никаких причин. Но не в этом дело, игра с самого начала идет против правил, что, собственно, и сбило меня с ног. Кто кому строит ловушки и какую преследует цель, понять невозможно. Если бы кутерьму с убийствами затеяли профессионалы, то в деле не осталось бы темных пятен. Они чисто выполняют свою работу, загоняя следствие в тупик. Остальное зависит от опыта сыщика. Или ты их или они тебя. Но в данном случае отсутствует логика. Меня завели в темный лабиринт и оставили одного.
Всю ночь я провел с сигаретой во рту и ни на секунду не сомкнул глаз. Хмурый рассвет заглядывал в крохотное окошко, когда за мной пришли и вернули в тот же кабинет, на тот же стул.
Физиономия
лейтенанта продолжала изменяться, как у боксера, которого бьют в течение пятнадцати раундов. Судя по сгустившемуся табачному дыму ни он, ни Паркинс не двигались с места с момента моей изоляции. Корзина для мусора была полна смятых бумажных стаканов, на столе стояла кофеварка. Хороший признак. Значит, Харпер не был уверен на все сто, что кроме меня винить некого.— Вот что, парень. Дело обстоит не лучшим образом-скороговоркой начал Харпер.
– Док утверждает, что Кейлеб умер за шесть часов до вскрытия, которое он сделал в восемь вечера. Я не могу ему не верить или же ставить под сомнение его выводы.
— Он считает, что смерть наступила в четырнадцать часов?
— Именно так записано в акте вскрытия рукой патологоанатома, и ни один топор этого не вырубит. Все остальное пустые слова. Сам понимаешь, в суде рассматривают документы. Второе: Кейлеб убит из револьвера двадцать пятого калибра, который найден в сумке Хэйзл Кейлеб, но с твоими отпечатками.
— Но ты-то рассуди: Кейлеба убили в упор. Мы не были знакомы с ним и вряд ли он подпустил бы к себе чужого на такое расстояние. Следов борьбы не обнаружено. И обрати внимание еще на одну деталь. Из револьвера стреляли дважды, а Кейлеб убит одним выстрелом.
— Похоже, существует еще один труп.
— Не исключено. Его жену полоснул по горлу тоже не чужак. Она не сопротивлялась и не ожидала нападения.
— Ты хочешь сказать, что ее отозвали в сторонку?
— Не понял.
— Если она хотела удрать, то забрала бы свою сумку, а револьвер оставила бы где-нибудь под сиденьем.
Я не стал говорить Харперу, что упустил возможного убийцу или соучастника. Меня подняли бы на смех, если бы поверили.
— Чересчур много путаницы. Если сведения просочатся в прокуратуру, нам больше трех дней на это дело не дадут. Пресса поднимет скандал. Слишком заметная фигура сошла в могилу и нам бездельничать не придется.
— Еще пару, тройку дней можно прибавить в зачет. Жена, как мы понимаем, розыск объявлять не будет. В концерне Кейлеба мне сообщили, что он в отъезде и не появится раньше чем через три дня, а это суббота. Только бы репортеры не пронюхали: тогда можно будет немного поработать в спокойной обстановке.
— Ты так думаешь? Когда я встану с этого стула, ты увидишь меня без задницы. Капитан мне ее отгрыз. Он в управлении и я уже был у него. Мак-Клайн страшнее любого прокурора.
— Я все понимаю, у меня нет начальства. Но если ты будешь высушивать меня в гербарии, проку не будет. Дай мне три дня и я сделаю больше чем ничего.
Харпер покосился на Паркннса. Тот кивнул головой.
— О'кей. Но ты должен знать: если меня прижмут, я тут же арестую тебя по обвинению в убийстве. Каждый думает о своей шкуре, ведь так? Держать такое дело под колпаком в течение трех дней, боюсь, невозможно.
Мне показалось, что Фемида сделала шаг мне навстречу. Как всегда, Паркинс добавил ложку дегтя.
— Тот, кто звонил нам, может позвонить в редакцию или прокурору.
— Не исключено, — согласился Харпер. — Стоит анонимщику узнать, что его план сорвался и тебя выпустили, как он предпримет следующий шаг.
— Бессмысленно обсуждать это, надо действовать.
— Держи глаза нараспашку. Ты всю дорогу будешь плавать в нитроглицерине.
— Могу я пользоваться информацией, которую вам удастся получить? Харпер пожал плечами.