Чтение онлайн

Внезапно прямо над нашими головами объявилось чучело в капюшоне.

– Надо избавиться от него, – прошептал Калеб. – А потом забраться наверх.

– Смотрите, что я нашел, – сказал я, вытаскивая из озера что-то белое. Это был бюстгальтер с вышитыми на нем инициалами «Э.С.». Я подмигнул Бойлерплейту, и он сладострастно зажужжал. Калеб и Кампион с тревогой посмотрели на вещицу и переглянулись. «Интересно, не тот ли это, из коробки с уликами?» – подумал я, вытащил из кармана свой волшебный маркер и написал на лифчике: «Хватит нюхать меня, извращенец!»

«Ха! – мысленно развеселился я. – От этого у меня в будущем точно башню снесет!»

– Сначала я займусь Призраком Будущего Рождества, – решил Калеб. Он вскарабкался по твердому

корпусу Бойлерплейта и перелез на скалу всего в трех метрах ниже стражника. Медленно и осторожно он подполз туда, где мог достать до нижних конечностей злодея. Затем, в своей коронной манере, вытащил дубинку и со всего маху двинул по лодыжкам призрака в клобуке, сбив его со скалы. Часовой рухнул в мрачные воды озера.

Всплеск был скромным и на удивление тихим; мгновенно орды ненасытных, не говоря уже, что тупых аллигаторов окружили это место и попытались сожрать механического призрака.

– Чисто! – шепнул Калеб и полез вверх по утесу.

После дождя камни стали мокрыми и скользкими, удержаться на них было непросто.

– Помню, я проделывал такое в старших классах, – шепотом сообщил я.

– Ш-ш-ш, тихо!

– Тогда я тоже был пьян.

Неожиданно я потерял равновесие и сорвался. Кувыркнувшись в воздухе несколько тысяч раз, я ощутил резкий болезненный рывок за шею и чуть не задохнулся. Оказалось, Бойлер-плейт поймал меня за воротник. Он втянул меня наверх, и я устроился у него на спине, держась за плечи и обхватив ногами железный торс, чтобы немного отдохнуть. Он хоть и механический, но все же друг.

Мы поднялись по южной стороне замка, затем один за другим перелезли через парапет и притаились за громадной колонной на галерее, нависавшей над обширным внутренним двором, стараясь не попасться на глаза монахам в балахонах, которые расхаживали по галерее взад-вперед.

Процессия Ряженых уже добралась до замка, и двор заполнили все известные человечеству разновидности клоунов: рыжие клоуны, белые клоуны, бродячие клоуны, скоморохи, шуты, комики из «Комеди Клаб», комики-буфф, адвокаты – все они были здесь.

Щегольская Бригада, самое грозное подразделение Ряженых, состояла из людей в ярких масках; за спиной у них развевались громадные крылья из перьев. Они пританцовывали, безукоризненно изображая знаменитый шаг Ряженых – важную и неестественную походку, под аккомпанемент Струнников, которые наигрывали «Я ищу клевер с четырьмя листочками». [70]

Человек-Пугало отплясывал, словно шаман, а переодетая в женщин Бригада Комиков изображала нелепый пародийный стриптиз. Вдоль наружных стен протянулся строй деревянных бочек, и пиво лилось рекой.

Причудливые костюмы, слепяще-яркие цвета и какофония оглушительно-веселых голосов наводили на мысль о безобидной вечеринке, устроенной группой разгоряченных спиртным делегатов съезда. На самом же деле это была только прелюдия к древнему языческому обряду плодородия, который веками практиковали вавилоняне, шумеры, египтяне и кельты, то есть селтики (ну да-да, те самые баскетболисты, из Бостона), а его неотвратимый ужасный финал требовал разбить не пиньяту [71] в форме осла, но принести в жертву человека. Точнее, двух.

– Полнолуние, – тихо сказал Кампион. – Символ могущества богини.

Калеб посмотрел вверх и ухмыльнулся.

– Орион – символ могущества охотника! – произнес он и ударил себя кулаком в грудь.

– Млечный путь, символ слишком-косого-для-всей-этой-фигни путешественника во времени, – сказал я и хихикнул.

Бойлерплейт тоже посмотрел вверх, но – увы! – сложная машина была лишена дара речи, и мы так никогда и не узнаем, какое блестящее замечание обдумывал великодушный гигант.

– Там Лиза, – сказал Калеб с облегчением. – Она жива!

Элизабет сидела, скрестив ноги, на высокой бамбуковой платформе, служившей, видимо, своеобразным алтарем. Она была полуобнажена, обряжена во что-то вроде первобытного белья из перьев, которое чудесным образом скрывало то, что вам хотелось бы увидеть в этой главе. Ее кожу украшали яркие цветные иероглифы, на шее болтались многочисленные клановые ожерелья, на запястьях и лодыжках красовались медные браслеты. Под тяжестью гигантского головного убора из павлиньих перьев голова Лизы моталась из стороны в сторону. Глаза были закрыты; казалось, она пребывает под действием каких-то чар, или наркотиков, или того и другого.

– Но я не вижу Рузвельта.

– Если он предназначен в жертву, то его, вероятно, сейчас натирают миндальным маслом, – сказал Кампион.

– Почему-то мне кажется, что ему это понравится.

Праздник достиг наивысшего накала. Струнники наяривали «Янки Дудл». [72] От шума трещоток, выкриков, завываний и треньканья банджо можно было оглохнуть.

Человек-Пугало добрался до бочонка с порохом и бросил пригоршню в костер. Раздался взрыв, искры взметнулись в небеса.

Ни звука.

Я всеми силами старался удержаться от смеха. Ничего смешного не происходило, однако не забывайте, в какой я был кондиции.

– Я обойду с другой стороны. Ждите моего сигнала, – шепнул Калеб.

Кампион кивнул. Бойлерплейт салютнул. Я рыгнул.

Кампион протянул Калебу свой монашеский балахон и остался в поношенной дурдомовской пижаме.

– Вам это может пригодиться. А теперь идите, спасите мою дочь. И желаю удачи.

Молодой начальник полиции пригнулся и, перебегая от одной колонны к другой, добрался до той стороны галереи, под которой сидела на алтаре Лиза.

Откуда-то сверху с замковых башен доносились диковинные завывания диджериду [73] – духового инструмента австралийских туземцев (или чего-то в том же роде). Трижды пропели трубы, подавая сигнал к молитве, и толпа Ряженых затянула:

– Ерд, Ерд. Терра Матер, Терра Матер. Ерд, Ерд. Терра Матер, Терра Матер.

Калеб накинул монашеский балахон, надвинул клобук и прошел по галерее неузнанным. Сейчас он находился в своей стихии – переодевание ему всегда превосходно удавалось.