Чтение онлайн

Дальше ей, искре, нужно было только одно – чистое топливо. Энергия Духа.

Я медленно, осторожно, чтобы не спугнуть хрупкий процесс, начал увеличивать поток, направляя в точку пульсации больше силы. Искра начала меняться, расти. Не резко, не взрывом, а постепенно, как разгорающийся в печи уголек, на который аккуратно дуют.

Из едва ощутимой точки она превратилась в маленький, но плотный, ощутимый сгусток тепла в ледяной пустоте. А потом из центра этого сгустка вырвалось пламя.

Белое, холодное на вид, но изнутри оно давало ощущение пронизывающего, очищающего жара, который не обжигал,

а прожигал насквозь. Оно заполнило грудную клетку, разлилось по телу, проникло в каждую мышцу, каждую связку, в самую структуру костей.

Не такое всепоглощающее и неконтролируемое, как в тот раз в чистом поле после смерти Севы, но значительное, мощное. Физическая сила в конечностях возросла, мысли стали кристально ясными, острыми, будто густой туман в голове вдруг рассеялся под лучом солнца.

Каждый звук, доносящийся с улицы, – скрип полозьев проезжающей повозки, далекий пьяный смех из переулка, даже треск догорающих поленьев в камине у соседей – воспринимался с отчетливостью, но при этом не мешал, не перегружал сознание, а просто занимал свое место в общей картине мира.

Я поддерживал ровный, мощный поток Духа, непрерывно питая пламя, как подкидывают дрова в печь. Оно горело стабильно, без всплесков. Я мысленно изучал тело, проверял на признаки какой-то перегрузки, повреждения каналов – ничего. Только приятное, почти упругое напряжение во всем теле, как у туго натянутой струны или сжатой пружины.

Так прошло, наверное, две полных минуты. Я отсчитывал время по ударам сердца, которые были медленными и мощными, как удары кузнечного молота.

Потом пламя начало слабеть. Не резко, а постепенно, как будто изначально заложенной в него энергии стало не хватать.

Я попытался усилить поток Духа, влить больше силы – не помогло. Пламя продолжало гаснуть, тускнеть, будто догорало само по себе, и никакая внешняя подпитка уже не могла этот процесс остановить.

Снова попытался визуализировать лицо Ани, ее улыбку – никакого эффекта. Пламя сжалось до размеров первоначальной искры, потом дрогнуло и вовсе потухло, оставив после себя в груди все тот же знакомый, холодный и безжизненный сгусток.

И сразу, будто плотину прорвало, накатила волна слабости. Не просто усталость после тренировки, а всеобъемлющая истощенность, будто после многочасовой, на грани жизни и смерти битвы.

Мышцы на руках и ногах задрожали мелкой неконтролируемой дрожью, в глазах потемнело, в ушах зазвенело. Я едва удержался, упершись руками в край кровати, чтобы не рухнуть с нее на холодный пол.

Перед тем как сознание окончательно поплыло и отключилось, последним усилием воли заглянул внутрь, внутренним взглядом оценив ту самую искру.

И она была чуть больше, чем до начала этой попытки. Незначительно, на толщину волоса или швейной нитки, но мне – заметно. Ее холодный свет, казалось, стал чуть плотнее, чуть устойчивее.

Этого осознания хватило.

Я не смог даже забраться под одеяло. Просто повалился на кровать навзничь и провалился в сон мгновенно и бесповоротно, как в черную, бездонную яму.

Утром, едва открыв глаза и ощутив нависающий над головой потолок, первым делом вспомнил про искру. Физическая

слабость после вчерашней активации еще давала о себе знать – легкой ломотой в мышцах, как после долгого восхождения в гору, и фоновой тяжестью в костях.

Но это не гасило вспыхнувшего внутри энтузиазма – острого и любопытствующего. Метод работал. Нужно было проверить его повторно, закрепить результат, понять закономерности.

Я сел на кровати, спустил босые ноги на холодный пол, принял удобное, расслабленное положение, выпрямив спину. Позволил мыслям, еще вязким ото сна, вернуться к вчерашнему вечеру.

Картинки всплывали легко, почти сами собой. Я сосредоточился не на деталях, а на том общем, теплом и спокойном ощущении легкости и простоты, которое они вызывали в груди.

Примерно через минуту – я отсчитывал ровные удары своего сердца – в глубине грудной клетки отозвалась уже узнаваемая вибрация. Слабая, но отчетливая, как тихое эхо. Искра проснулась, откликнулась на ключ.

Тут же, не меняя дыхания, мягко направил к ней ровный поток Духа. Вибрация немедленно усилилась, стала плотнее, превратилась в уверенную, ритмичную пульсацию в такт с сердцем.

Потом произошел переход: пульсация сгустилась, искра разгорелась изнутри, и белое пламя заполнило тело. Оно горело с той же интенсивностью, что и вчера. Прибавка к физической мощи была ощутимой, но не грандиозной – пожалуй, даже не как между моей нынешней поздней и средней стадиями Плоти Духа.

Зрение и слух обострились, мысли потекли четче и упорядоченнее. Я начал замерять время, отсчитывая секунды по собственному пульсу.

Пламя продержалось три минуты и примерно двадцать секунд. Я пытался подпитывать его сильнее, увеличивая поток Духа до предела, менял ритм дыхания на более частый, концентрировался на образе-ключе – все было бесполезно.

Оно угасло так же резко и необратимо, как и появилось, схлопнувшись внутрь, оставив после себя в груди холодный сгусток и немедленную, сокрушительную волну усталости, которая накрыла с головой. Словно кто-то вытащил пробку из дна моей жизненной силы, и вся энергия утекла в песок за секунды.

На этот раз я не позволил себе просто лечь. Стиснул зубы, заставил напрячься дрожащие мышцы спины и ног и встал. Ноги были ватными, не слушались, в глазах плавали темные пятна. Я дошел до кухни, начал рыскать глазами по полкам, ища хоть какую-то еду.

Нашел заветренный, черствый батон черного хлеба. Разломил его пополам голыми руками и съел, почти не жуя, чувствуя, как грубые корки царапают горло.

Потом увидел корзину с десятком коричневых яиц. Без раздумий разбивал их одно за другим о край глиняной кружки и выпивал сырые желтки и белки.

Потом отрезал от куска в углу толстый ломоть желтого, просоленного сала, проглотил его, почти не разжевывая, и запил большим глотком ледяной воды из кувшина. Еда будто проваливалась в бездонную, ненасытную яму в желудке, не давая чувства сытости или удовлетворения, лишь чуть приглушая внутреннюю дрожь в конечностях и отодвигая наваждение слабости.

Пока ел, обдумывал произошедшее.

Итак, искра давала мощный, качественный, но крайне кратковременный прирост сил. Три минуты с небольшим. После активации – почти полное истощение ресурсов тела.