Чтение онлайн

– Богадельня, – насупившись, бурчал Рыжий, который тащился за нами следом. – Донкихоты. Хоть бы у Нетки спросили сначала.

Но Неты в мастерской не было.

Когда Малыш увидел ангар, он пришел в совершеннейший восторг.

– О! – сказал он, и его глаза и рот стали совершенно круглыми. – О! Что это?

– Избушка на курьих ножках, – пробурчал Рыжий. – И там едят особо любопытных детей.

Малыш, с опаской покосившись на него, взялся за руку Моргана.

– Нету у нее куих ножек, – сказал он.

– Курьих ножек у нее нет, – сказал Морган. – И тебя там точно никто не съест, это я тебе обещаю. Тут, конечно, есть некоторые, которые

из любопытства суют наглую рыжую морду туда, где их потом едят. Но ты его можешь вообще не слушать, сам видишь, он врет через слово.

– Вдать неходошо, – сказал Малыш, серьезно взглянув на Рыжего.

– Но иногда очень полезно, – сказал Рыжий. – Ладно, я пошел. У меня дела.

День 2.

Нета вернулась утром, и нас ожидал сюрприз: оказалось, что они с Малышом знакомы. Морган занимался во дворе сортировкой деталей фриландских автомобилей, а Малыш увлеченно ходил за ним следом; когда во двор вплыл со стрекотанием летающий скутер, Малыш встрепенулся и радостно завопил:

– Нета! Ты здесь! А я тебя ищу! Смотви, сколько я насобивал!

Нета посадила машину и сняла защитные очки.

– Много насобирал? Показывай.

На широкую плоскость рабочего стола в мастерской Малыш, сияя, поставил небольшую плоскую коробочку и аккуратненько снял крышку. Нета уважительно присвистнула.

На мой взгляд, в коробочке не было ничего особенно примечательного. Там просто ползали несколько изумрудно-зеленых жуков. Довольно красивых. Видимо, это была их с Малышом игра.

– Еще пять? – спросила Нета.

– Пять! – сияя, объявил Малыш.

– Молоток, – уважительно проговорила Нета, разглядывая жуков. – И когда только успел… Смотрите, во дает, да? – обратилась она к нам с Морганом, и мы вежливо промолчали. Мастеру все-таки не следовало бы тратить время на детские игры. – Ну, так что? Оставишь у меня пока? – спросила она у Малыша.

– Ага, – энергично кивнул он. – А то больше не влезет…

– И еще им нельзя долго сидеть без воздуха, – осторожно прибавил Морган, решивший, видно, вдруг стать зоозащитником.

Почему-то его слова вызвали у Неты и Малыша изумление. Они оба уставились на него, а потом Малыш искренне захохотал.

– Он думает, что они… – хохоча щербатым ртом, проговорил он. – Что они…

Нета улыбнулась.

– Мы же им не объяснили, – сказала она.

– Мама дорогая, – сказал Морган. – Неужели это тлёги?

– Тлёгитм, – отчетливо поправила Нета. И посмотрела на него строго.

Это непроизносимое название носит одно из самых удивительных явлений в Стране. Это устройства, изготавливаемые Малым Народом и практически ничем не отличающиеся от живых существ: насекомых, птиц, зверей. Чаще всего это всякие диковинные гибриды, как будто крохи берут разные части настоящих животных и комбинируют их между собой, как хотят. Эти существа бегают, видят, слышат, спят. У каждого есть свой характер, они грустят, радуются, привязываются к хозяевам, иногда даже ссорятся друг с другом. В их изготовлении используется какая-то технология «отобразительной сверхвероятности». Когда крохи имели охоту что-то объяснять, они объясняли эту технологию так: «В шрёдингеровом пространстве программа избирает сверхвероятное событие. Это дает ей возможность отобразить это событие в пространстве актуальной вероятности». С твоего разрешения, мой адресат, я больше не буду цитировать слова Малого Народа.

– Глядите, – сказала Нета.

Она взяла из коробки одного жука, повернула брюшком кверху и вдруг ловко сняла с этого брюшка панцирь. Под снятой крышкой передвигался и жил очень сложный и очень маленький механический организм, похожий на микроскопические механические часы.

–

Вон, – сказал Малыш, сопя над жуком. – Видишь светится?

В центре механического брюшка зеленела светящаяся точка. Нета бесстрашно поддела ее ногтем, вытащила и показала: это была как будто микроскопическая кнопка со светящейся шляпкой.

– Сердечник, – сказала Нета.

Жук в ее пальцах замер, как будто умер. Но он не умер, а просто стал тем, чем были все тлёги без сердечника: красивой, изящной, с изумительной тонкостью выточенной из неведомого материала игрушкой. Нета ловко вставил кнопку обратно, и жук снова ожил и задвигал лапками.

Но Малый Народ всегда изготавливает тлёгов под какие-то свои определенные цели; обычно этим существам ведется строжайший учет. Я даже представить себе не мог, что тлёга можно поймать в лесу.

– На самом деле таких тут довольно много, – сказала Нета и выпустила жука в коробочку, где он мгновенно затерялся среди своих близнецов. – Никто не знает, почему именно этих тлёгитм Малый Народ просто выпускает бегать. Возможно, для них это такое развлечение.

– Ни хрена себе… простите… развлечение… – пробормотал Морган.

– А зачем они вам? – спросил я.

– Мастера не умеют делать тлёгитм. Но мы научились использовать сердечники этих существ, чтобы создавать… что-то похожее. Обычно мы этим не занимаемся, но иногда…

– Я очень хочу собаку, – сказал Малыш и взглянул на нас с Морганом исподлобья.

– Я пообещала Малышу, что сделаю ему собаку, – сказала Нета. – Если у меня будет достаточное количество сердечников.

– Настоящую собаку, – проговорил Малыш.

– Настолько настоящую, насколько это возможно, – подтвердила Нета. – Малыш занимается поиском тлёгитм, и вместе с этими у нас теперь их двенадцать штук.

– Почти месяц уже ищу, – грустно вставил Малыш.

– А сколько нужно насобирать всего? – спросил Морган.

– Примерно пару тысяч, – ответила Нета. – Ладно, Малыш, пойдем их выпустим к остальным. И мне надо работать.

Нета была занята тем, что строила второй скутер – реплику ее летучей машинки. «Зачем? – переспросила она в ответ на наш вопрос. – А пригодится. Ну... вот у вас в Сети как делают? В кинематографе, например. Если герой ездит на мотоцикле, то покупают несколько одинаковых мотоциклов. Вдруг с одним что-то случится!»

Морган взялся ей помогать, а я больше сидел на солнышке; мне ничего не хотелось делать и никуда не хотелось идти. Малыш исчез из мастерской, Рыжего тоже было не видать. Нета то и дело пускалась в длинные объяснения в ответ на вопросы Моргана, но я не вникал: дремал, рассматривал Нету и слушал их голоса. Мне нравилась внешность Неты и ее голос: звонкий, но всегда какой-то очень твердый и холодный. Она говорила, как будто диктовала студентам лекцию – причем по непостижимой причине это не мешало ее голосу быть очень приятным. Вот на что он больше всего был похож: на звяканье льдинок в стакане с водой. На лекциях у Неты, пожалуй, были бы аншлаги, даже если бы она непрерывно несла какую-нибудь галиматью. Но любви к галиматье не водится, слава Богу, ни за одним мастером.

Только один раз за этот длинный, теплый, пыльный пустой и звонкий день я вступил в их разговор: когда речь зашла о Малыше. Нета объяснила, что родители не разрешают Малышу завести собаку в Лабиринте, но она не видит причин, почему бы ему нельзя это было во Фриланде.

– Разве не проще привести собаку из Лабиринта? – спросил ее Морган. – Ты, может быть, не знаешь, но там очень много собак, которые нуждаются в хозяине.

– А ты пробовал когда-нибудь сюда привести какое-нибудь живое существо из Лабиринта? – спросила его Нета.