Письма. Том I (1896-1932)
Шрифт:
Итак, во имя светлого строительства, в надежде, что Вы и семья уже в добром здоровье, шлем Вам наш самый сердечный привет.
Духом с Вами,
[Н. Рерих]
406
Н. К. Рерих — М. А. Таубе
№ 46
22 октября 1932 г.[ «Урусвати»]
Дорогой Михаил Александрович,
Хотя последняя почта и не порадовала нас Вашим письмом, но мне все же хочется выразить надежду, что, Бог даст, здоровье Вашей супруги поправляется, а надеюсь, и вообще поправилось уже. Теперь по миру вообще ходит много новых видов болезней. Вы писали о каком-то особом кашле, но и в здешних местностях с самого лета замечается такой же странный кашель, коклюш не коклюш, воспаление не воспаление, но со всеми необычными признаками.
В
У меня возникала мысль — не сделать ли для Папы[1280] второй альбом снимков с моих вещей, куда вошли бы и «Владычица Знамени Мира»[1281], и «Св. Франциск»[1282], и «Св. Сергий»[1283], и «Мадонна Лаборис»[1284], и «Жанна д’Арк»[1285], а также и другие мои картины, в которых встречаются святые? Конечно, Вам виднее, следует ли это делать по латинской формуле нон бис ин идем[1286].
Г. Шклявер сообщает, что в настоящее время картины мои в Брюгге находятся в квартире Тюльпинка. Опасаюсь, как бы такое частное их помещение не создало опять какую-нибудь злоречивую легенду о том, что все слухи и постановления о Музее лишь блеф. В прошлом году в одном из своих писем м-м де Во пыталась упрекать Америку как раз в этом же понятии. Потому тем осмотрительнее приходится быть, чтобы не создалось какого-либо обратного подозрения в том же.
К запросам об образовании Отделов Музея присоединился еще и Музей в Коломбо, а из Белграда директор Национального Музея прислал очень милое письмо.
Вы, вероятно, уже видели Знак нашего Восточного Института, который я послал с прошлой почтой Г. Шкляверу. Таким образом, незримое существование Института перейдет в зримое и, Бог даст, в очень со временем ощутительное.
Еще раз шлю Вам и Вашей супруге от всех нас наше самое горячее пожелание, постоянно посылая Вам самые сердечные мысли.
Духом с Вами.
407
Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской
24 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]
Дорогая Екатерина Константиновна,
Ваше письмо к Юрию нас очень порадовало. Вы ведь, конечно, чувствуете, как часто мы о Вас вспоминаем, посылая Вам при этом самые сердечные мысли. То, что Вы пишете о трудном положении всех работников, а в особенности культурных, поистине, является мировым бедствием. Нам приходится слышать эти же сообщения из семнадцати стран, причем ясно чувствуется, что и в остальных странах дело обстоит не лучше. Становится ясным, что мир запутался в злодеяниях своих, и вряд ли можно каким-то чудом выйти к благосостоянию, если люди не изменят основное мышление свое. Люди разучились мыслить о благе. Люди разучились понимать добро как нечто живое, неотъемлемое в обиходе каждого дня. Может быть, этот духовный кризис именно явится толчком для существенного обновления всех основ жизни. Если нет, то неоткуда ждать спасения. Религия попрана и осмеяна, творчество становится безобразным, люди заняты бесконечною взаимною клеветою и радуются несчастью ближнего. Все великие заветы любви, которые даны так жизненно для неотложного применения, обращены людскою злобою во что-то даже стыдное. Очевидно, и Вам, и всем преданным добру все это и знакомо, и ощутительно. Поистине, Вы помогаете многим идущим к Вам обновиться духовно. Вероятно, видаетесь Вы и с отцом Спасским, беседы с которым я вспоминаю с истинной сердечной радостью. Побольше бы таких отцов духовных, и жизненных, и стремящихся ко Благу во всей своей деятельности. Можно только пожалеть, что в Церкви нашей очень мало таких двигателей, вносящих истинное ободрение. Мы все в работе, и в этом каждодневном труде только и можно находить равновесие для движения в будущее.
Вы пишете об издании записок княгини Марии Клавдиевны. Конечно, с величайшей радостью я приму участие в этом издании и предисловием, как Вы того хотели, и всеми советами, какие в моем распоряжении. Кого из общих знакомых Вы видаете? Что делают Рауши[1287]? В прошлый мой приезд они произвели на меня хорошее впечатление своею бодростью. Ведь сейчас только этим качеством и можно утвердиться.
Вероятно, Г. Шклявер передавал Вам об открытии комнат
моего искусства в Белграде, в Бенаресе и о таких же запросах из целого ряда других центров. На днях к нам заехал один из бывших учеников Поощрения[1288], а ныне уже известный болгарский художник Борис Георгиев. Приятно было видеть, что он не только сохранил духовно-творческие заветы, данные ему мною когда-то, но и продолжает развиваться в том же направлении. Перед ликом Гималаев мы побеседовали о многом существенном.Сегодня уже и на ближних горах выпал снег, и это обстоятельство так нужно для сердца Е. И. Шлем Вам и всем добрым, кто с Вами, наш самый сердечный привет.
Духом с Вами,
[Н. Рерих]
408
Н. К. Рерих — Г. Д. и Т. Д. Гребенщиковым
26 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]
Родные Т[атьяна] и Г[еоргий].
Получили Вашу весточку с приложением Харбинской Анкеты о Сибири. Спасибо. Всегда рады ответить на такие анкеты, но, к сожалению, эта совсем запоздала и, очевидно, уже пришла бы после шапочного разбора. Не знаем, где настигнет Вас эта наша весточка, среди Ваших скитаний во имя Культуры. Шлем Вам лучшие мысли в это трудное время, когда все доброе и светлое подвергается гонению. Моя последняя картина называется «Свет побеждает тьму!»[1289].
В духе с Вами.
409
Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*
26 октября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]
Мой дорогой друг,
Благодарю Вас за письмо от 2 октября. И опять драгоценная, благородная мысль выражена в Ваших строках. Безусловно, когда Музей в Брюгге будет расти, тогда Ваша мысль об образцах сакрального фольклора, наиболее характерных и художественных в своем выражении, воплотится в жизнь. И, конечно, появятся новые доказательства того, что старинный способ выражения был несравнимо прекраснее, чем тот, что можно встретить в современных школах ныне. Когда в России я очень тесно соприкасался со священными образами, так прискорбно было видеть, что рядом со старинными образцами современные даже рядом нельзя поставить. Но, с другой стороны, испытываешь истинную радость, когда среди современных работ встречаешь по-настоящему ценные. Я постоянно посылаю г-ну К. Тюльпинку самые благие мысли для скорейшего осуществления его прекрасных идей.
Каждое зарубежное письмо из самых разных частей света приносит все ту же грустную весть о величайших трудностях, повсеместно встречающихся в сфере образования и науки. Видимо, какие-то нечеловеческие усилия потребуется приложить, чтобы направить мышление человечества в правильное русло. Не говоря уже о том, как окаменело человеческое сердце, ожесточенное эгоизмом.
Я посылаю Вам одну из моих последних статей, опубликованную в индийском журнале, и я уверен, что эта мысль об «Оружии Света» найдет отклик в Вашем сердце.
Поистине, как заповедовал Апостол Павел: «Облечемся в оружия Света!»[1290]. Этим напутствием он готовил человечество к великой духовной битве.
Последняя картина, только что завершенная мной, называется «Свет побеждает тьму»[1291] и выражает синтез этого приказа. Эта картина, по всей видимости, останется в Аллахабадском Музее, который также посвятил отдельный зал моему искусству.
Мы были огорчены, узнав из писем д-ра Шклявера, что Ваше здоровье было неудовлетворительным, но надеемся, что теперь, когда завершилась смена сезонов, Вы снова чувствуете себя хорошо.
Здоровье м-м Рерих в последнее время было немного лучше, и нам так радостно видеть сверкающий свежий снег на вершинах гор.
Мы все посылаем Вам самые лучшие мысли и пожелания.
[Преданный Вам][1292].
410
Н. К. Рерих — П. Р. Радосавлевичу*
26 октября 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия
Мой дорогой друг,
Примите мою огромную благодарность за Ваше сердечное письмо от 20 сентября и за два тома Вашей столь ценной работы по истории славян. Вопрос славянских переселений и славянской культуры является одним из наиболее важных и имеет мировое значение. До сих пор этот вопрос не освещался во всей полноте, и поэтому каждый вклад в этом направлении особенно ценен.