Пираты острова Тортуга
Шрифт:
«21-го [марта 1635 года], нашли себя утром близ острова Ваш, — пишет де Фрис. — Увидели, что восточный берег острова полон скал и тростника, и около полудня миновали этот остров и пошли к мысу Тибурон. Около трех часов пополудни мы встретили небольшую яхту из флота Вест-Индской компании, с которой нас окликнули и поинтересовались, куда мы намереваемся идти. Ответили им, что на Тортугу, лежащую за Эспаньолой. Они сказали нам, чтобы мы плыли с осторожностью, так как 9 января они бежали от испанцев, которые убили от пяти до шести сотен англичан.
22-го, мыс Тибурон был к востоку от нас, и зеландский капер по имени Мартман… прибыл к нам на борт и спросил, куда мы собираемся идти. Мы ответили ему, что на Тортугу. Он сказал нам, чтобы мы были внимательны, так как он прибыл оттуда и кренговал там свой корабль. Когда он занимался этим, пришли испанцы и опустошили остров, на котором они убили и взяли в плен многих англичан. Он находился близ английского форта, в коем было установлено девять пушек, которые испанцы немедленно заклепали, и это случилось ночью. Мартман, пока его лодка находилась под стенами форта, переправил две пушки на сушу. Когда рассвело, он забрал свою пушку с берега и защитил свою лодку с помощью двух орудий, имевшихся на корабле, так как стоял близко к берегу. Когда он забирал свою лодку на борт, никто из испанцев не дерзнул подойти к форту. Затем они устремились
Описывая свой дальнейший путь к Тортуге, де Фрис сообщает еще об одной неожиданной встрече:
«23-го, рано утром, встретили близ [островов] Каймитес, у западной оконечности Эспаньолы, рыбацкую лодку вместе с торгующим древесиной шлюпом, который был полон английскими беженцами, бежавшими с острова Тортуга. Они просили, чтобы я забрал людей со шлюпа, торгующего древесиной (коих насчитывалось двадцать пять человек), вместе с еще двадцатью пятью — с рыбацкой лодки, которые были так переполнены, что не могли двигаться дальше. Но моя команда боялась взять так много людей на борт; однако я ответил им, что это — не английские моряки, что они — плантаторы, и нечего опасаться, что они уведут корабль прочь; что я хорошо знаю, как обращаться с этими людьми, и знаю их язык, а также, что я не могу допустить, дабы они погибли в море, ибо они были христианами.
После долгого обсуждения с моими людьми, учитывая, что у нас было лишь двадцать пять человек, они решили, что было бы глупо взять на борт пятьдесят иностранцев, не принимая при этом в расчет, в каком жалком положении эти люди пребывали — они не имели никакой пищи и не осмеливались сойти на берег, чтобы поохотиться, так как у них не было судна для их перевозки.
В конце концов, я все же взял пятьдесят человек на борт и отплыл тем же днем вместе с ними за Каймите — остров, где мы стояли на якоре… Тут же несколько англичан сошли на берег с одним малым, который умел обращаться с гарпуном, и поймали морскую корову, которую вечером доставили на борт вместе с тремя большими черепахами. Поскольку было очень опасно оставаться здесь, на плохом грунте, и нельзя было набрать воды, мырешили идти в бухту Гоава, что на острове Гуанабо, расположенном примерно в десяти или двенадцати милях в глубине залива.
25-го, снялись с якоря утром и прибыли в полдень в бухту Гоава, где имелась прекрасная свежая вода, сбегающая с горы на берег моря, и где мы остановились с лодкой и набрали воду в бочки… Мы отправились на берег на нашей лодке с восемнадцатью или двадцатью англичанами, которые были хорошо знакомы с ним и прихватили своих собак для охоты. Это прекрасная бухта, она имеет около десяти футов глубины, с отличным дном. Лодка вернулась вечером, привезя трех диких свиней, которых англичане поймали с помощью собак, и около шести тысяч апельсинов и лимонов; так что это — великолепное место для снабжения провизией. Кроме того, мы поймали на удочку несколько прекрасных рыб.
26-го, снова ходили к берегу на нашей лодке, с отрядом англичан, и вернулись вечером с пятнадцатью или шестнадцатью тысячами апельсинов и лимонов и с семью дикими свиньями, которых они добыли на охоте.
27-го, увидели голландскую лодку, с парусом и фок-парусом шлюпа, стоящую на якоре; пальнули из пушки с нашей стороны, и с помощью подзорной трубы я обнаружил, что лодка полна людей. Немедленно выслали мой шлюп и лодку, хорошо снаряженные, и взяли ее на абордаж. Там оказалось двадцать пять испанцев. Капитан судна показал мне письмо, [из которого явствовало] что он, имея прекрасный корабль, нагруженный шкурами, был захвачен [капитаном] Рубергеном. Они отдали ему лодку, и, со своей стороны, я позволил ему идти дальше.
4 апреля, достаточно обеспечив себя в этой бухте провизией и водой, мы решили утром плыть к соленому озеру, которое находится у мыса Сан-Николас.
5-го, мы снялись с якоря и в полдень пришли на якорную стоянку возле высокой горы. Там есть равнина вокруг нее и небольшое соленое озеро возле горы. Указанное соленое озеро находится между Гуанивес и мысом Сан-Николас. Мы стали здесь, имея глубину пятнадцать фатомов и песчаное дно. Я отправился на берег, чтобы найти озеро, и обнаружил, что в нем имеется соль. Мы немедленно приготовились делать подмостки, чтобы набрать соли для балласта.
6-го, завершили сооружение наших подмостков и начали брать соль с помощью таза, но когда мы набрали три или четыре лодочных груза соли, начался дождь, и соль тут же растворилась в пресной воде. Мы подняли на борт ту соль, какую смогли собрать, и если бы это было не в дождливый сезон, мы могли бы нагрузить солью три или четыре судна. Тащить ее было удобно, так как от берега моря было не более тридцати шагов. Мы подстрелили здесь много птиц — фламинго и иных, — а еще здесь было множество диких лошадей, мы видели их утром, бегущими сотнями.
10-го, снялись с якоря на рассвете, отплыли и достигли мыса Сан-Николас вечером, а 12-го прибыли к острову Тортуга, который испанцы уже покинули, и застали там [капитана] Рубергена из Зеландии, который имел при себе приз, взятый у испанцев, о чем сообщалось ранее, с двумя другими кораблями, один из коих был из Схидама, а другой — из Мидделбурха. Мы также застали здесь судно, на котором губернатор англичан [Кристофер Уормли] отправился в Виргинию. Мы приобрели некоторое количество бразильского дерева, пока стояли здесь, и поскольку ежедневно штормило и мы не имели возможности выйти, наши англичане ежедневно отправлялись на остров Эспаньолу на охоту, чтобы ловить свиней и рогатых животных. Мы простояли здесь в безопасности, хотя погода была скверной, до 20-го апреля. Я спросил англичан, не желают ли они поселиться на острове снова; но они ответили, что боятся испанцев…
Этот остров находится у северной оконечности Эспаньолы, на расстоянии мили. Прекрасные ручьи стекают вниз из свежих потоков, так что там можно достать хорошую свежую воду. Также на острове Эспаньола имеется прекрасная саванна, или пастбище, где пасется много крупного рогатого скота, а также лошади и свиньи. На северной стороне испанцев нет…
3-го мая, мы снялись с якоря у восточной оконечности Тортуги и подняли паруса».
Из приведенного отрывка
видно, что в 30-е годы XVII века острова Тортуга и Эспаньола регулярно посещались голландскими каперами и контрабандистами.В литературе по истории флибустьерства можно встретить иную — ошибочную — дату нападения испанцев на Тортугу. Она восходит к сочинению французскою миссионера дю Тертра, который датировал это нападение 1638 годом У него указанную дату позаимствовали Лаба, Шарлевуа, Моро де Сент-Мери и многие другие французские авторы (включая известного отечественным читателям Жоржа Блона), а также такой крупный специалист по истории флибустьерства, как Кларенс Генри Харинг. Но ни в испанских, ни в английских архивах не обнаружено документов, подтверждающих версию об испанском вторжении на остров в 1638 году.
Ошибка дю Тертра и других хронистов, несомненно, была вызвана тем, что они спутали остров Тортугу, лежащий у северного побережья Гаити, с островом Ла-Тортуга, расположенным у побережья Венесуэлы. На последнем голландцы добывали соль и даже построили небольшой форт. В мае 1638 года отряд из 150 испанских солдат и такого же количества индейцев прибыл сюда на 13 пирогах под командованием дона Бернардо Ариаса Монтано, губернатора города Кумана. Заметив у берега голландский корабль и три сторожевых судна, испанцы овладели одним из них, после чего высадили десант на западной оконечности острова.
На следующее утро Ариас атаковал голландский форт и после четырехчасового сражения, потеряв убитыми 7 испанцев и 4 индейцев (не считая 20 раненых), захватил это укрепление. Сорок защитников форта были безжалостно перебиты, а сам форт разрушен до основания. В конце июня того же года на Ла-Тортугу зашел «серебряный флот» под командованием дона Карлоса де Ибарры, но голландцев здесь он уже не обнаружил.
Таким образом, все упоминания об испанском нападении на Тортугу в 1638 году следует относить к острову, лежащему у берегов Венесуэлы, а не к тому, что расположен у берегов Гаити.
Глава 8
Годы запустения
Компания острова Провиденс узнала о нападении испанцев на Тортугу весной 1635 года 10 апреля указанного года в Брукс-Хаусе был заслушан отчет миссис Филби о «неожиданном захвате Ассоциации». По ее словам, капитан Уормли «из-за своей трусости и халатности потерял остров, лишился управления и был изгнан оттуда».
В тот же день акционеры решили секвестировать все имущество и долги покойного Энтони Хилтона в пользу его вдовы и детей, а 14 апреля — прекратить полномочия и арестовать все имущество Кристофера Уормли, если его вина в потере Тортуги будет доказана. Одновременно директора компании предприняли ряд мер по восстановлению колонии на острове. Обсуждались возможные кандидаты на пост губернатора, в том числе некий капитан Ли и Джон Хилтон. Однако 17 апреля на заседании в Уорвик-Хаусе новым губернатором Тортуги избрали капитана Николаса Рескей-мера (Рискиннера) — предприимчивого фламандца, долгое время жившего в Дартмуте и имевшего опыт контрабандной торговли с Вест-Индией. Поскольку его семья была дружна с пиратским кланом Киллигрью из Корнуолла, можно предположить, что компания сделала ставку на Рескеймера именно из-за его близкого знакомства с вест-индскими флибустьерами.
Колонистам Тортуги новый губернатор был рекомендован как отличный «солдат и джентльмен», чей военный опыт мог пригодиться им в случае повторного испанского нападения. В Вест-Индию он отплыл в апреле того же года на борту судна «Икспектешн», прихватив с собой 30 мушкетов, 10 пистолетов, 2 пушки, 33 бочонка пороха, пуль и фитилей, 30 сабель, барабан, флаг, инструменты и товары на 20 ф. ст. Секретная инструкция предписывала ему по прибытии на остров изъять из имущества Энтони Хилтона в пользу компании 2 тыс ф. ст., так как обнаружились новые подробности о незаконных сделках умершего губернатора. В частности, стало известно, что Хилтон присваивал себе те деньги, которые плантаторы и буканьеры платили за товары со складов компании, а также контрабандно сбыл партию «бразильского дерева» некоему Ашману — купцу Нидерландской Вест-Индской компании из Мидделбурха. В течение одного только 1634 года им было отправлено с Тортуги более 200 тонн древесины стоимостью около 5 тыс ф. ст. Компания острова Провиденс подала в судебные инстанции Зеландии иск против Ашмана, но добиться возмещения убытков так и не смогла.
Имущество Хилтона в Англии было передано доктором Рэндом в пользу его семьи. Единственное, что агентам компании удалось сделать в пользу инвесторов — это захватить принадлежавших покойному губернатору негров и отправить их вместе с несколькими чернокожими рабынями на Провиденс.
В начале 1636 года в Лондон пришло сообщение о том, что Рескеймер приступил к выполнению своих обязанностей; но уже в марте стало известно, что новый губернатор, заболев тропической лихорадкой, скоропостижно скончался.
Двое плантаторов, Уильям Стивенсон и Оуэн Дарнинг, рассказали руководству КОП, что в то время на Тортуге проживало 80 англичан. Сразу же после смерти Рескеймера они избрали Совет по управлению делами колонии и по надзору за 150 неграми-рабами, из которых 27 человек являлись собственностью компании. По словам Стивенсона и Дарнинга, остров Тортуга — «весьма целебный и дает лучшую соль в мире»; там имеется «хороший артиллерист и три пушки, которые были привезены капитаном Рискиннером».
Значительным было и французское население острова, состоявшее из буканьеров, пиратов, лесорубов и солеваров. Бука-ньеры хвастались, что могут ежемесячно доставлять на Тортугу с Эспаньолы до двухсот убитых животных и продавать их по 20 шилл. за голову.
Увеличение численности французов на острове явно не нравилось английским колонистам. В своей петиции директорам КОП они жаловались на то, что французские контрабандисты самовольно вывозят с Тортуги «бразильское дерево» и негров-рабов.
26 марта в Брук-Хаусе было принято решение срочно зафрахтовать корабль и отправить на остров Ассоциации еще одну сотню переселенцев. Вместе с ними должна была отправиться и некая миссис Джонстон, жена секретаря Совета острова, а также двое ее слуг.
5 мая КОП изучала вопрос о состоянии дел на Тортуге и пришла к заключению, что существует «опасность голландского или французского захвата острова, если Компания откажется от него». В тот же день были рассмотрены предложения капитана Томаса Ньюмена по захвату призов у испанцев в Карибском море.
В английском «Календаре государственных бумаг», посвященном событиям в Америке и Вест-Индии, в записи от 14 мая 1636 года сообщалось:
«Казначей [Пим] предлагает, чтобы 5000 ф. ст. были немедленно собраны для снабжения плантаций Компании продовольствием… Он также советует, чтобы некоторые члены Компании отправились лично, и убеждает принять быстрое решение, так как без срочной помощи Провиденс не будет находиться в безопасности, а Тортуга будет несомненно потеряна. Различные суммы обещаны для заселения Ассоциации; капитан Рэдиерд назван как весьма подходящий для управления этим островом; распоряжение по петиции жены Граймза, бывшего артиллериста [острова] Ассоциации, умоляющей, чтобы ее муж был освобожден из рабства в Санто-Доминго. Лорд Брук отвечает на замечание сэра Томаса Бэррингтона относительно новой подписки на 10 000 ф. ст. Предложено, чтобы священник и 50 человек были отправлены на Провиденс с капитаном Ньюменом… и чтобы деньги были собраны для снабжения Ассоциации».