Пиратская доля
Шрифт:
Глава 16. Тоска по минувшим дням.
В мое сознание медленно проник страх. Лошадь в очередной раз фыркнула в ответ на мою глупую попытку натянуть на ее широкую морду узду, задрала голову и после отвернулась от меня. Черт бы побрал эту безумную идею…
Я стояла в стойле рядом с черной, как тень, лошадью, высокой и немного упрямой. Не знаю, что Энтони сделал с настоящим конюхом, но мог он хотя бы подождать, пока тот сам снарядит ему коня? Я ведь совсем в этом не разбираюсь. Папа учил меня ездить верхом, но вот уроки снаряжения мне никто не давал – узду и седло за меня надевали на лошадь слуги.
Осторожно пройдя
Через день после нашей встречи на кухне Энтони решился воплотить свое желание в реальность и помочь мне. Я не доверяла ему, даже несмотря на его казавшиеся искренними слова. Не знала, стоит ли подпускать его ближе, позволять находиться постоянно рядом и действительно помогать, но я не могла понять, почему стоит его опасаться. Из-за того, что миссис Лэнгфорд его мать? Почему-то казалось, что он такой же, как она, – корыстный, алчный, скрытный. Я боялась этого, но еще больше я боялась бездействовать.
Энтони говорил, что я не смогу выйти за ворота без его помощи, а если и выйду, то вряд ли попаду обратно; за забором, к сожалению, не было рядом растущего дерева, на которое я могла бы вскарабкаться и оказаться на территории дома. Поэтому сегодняшней ночью я позволила мужчине действовать самостоятельно – вывести меня отсюда, а потом без проблем вернуть обратно.
Воротившись обратно в стойло, я с досадой взглянула на повернувшуюся ко мне задом лошадь. Ну уж нет… Эта кобылка точно не станет преградой на моем пути. Уверенно схватив уздечку, я подошла к зверю, без страха – или же спрятав его за отчаянной решительностью – обхватила его морду и натянула узду. К моему удивлению лошадь покорно позволила мне снарядить ее, и вскоре я, довольная процессом, осторожно вывела ее из конюшни.
Не отходя от здания, я осмотрелась. Караульные не обращали на меня внимания, о чем-то тихо беседуя. Как я и предполагала – я легко сошла за мальчишку, работающего на конюшне, оттого и опасаться сейчас было нечего. Главное, чтобы никто из верзил не оказался чересчур любопытным и не подошел ко мне слишком близко.
– Обычно справляются минут за десять, – раздался за спиной тихий голос Энтони, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности. Он говорил серьезно, но от меня не укрылась прятавшаяся в его словах нотка насмешки. – Я уже умаялся ждать.
Я недовольно оглянулась на мужчину. Его парадный костюм сменился на более удобный – темно-синий кафтан, светлые кюлоты и сапоги. Парика на его голове не было, что помогло разглядеть немного кучерявые каштановые волосы.
– А где еще одна лошадь? – немного изогнув одну бровь, спросил Энтони.
– Еще одна? Зачем?
– А вы хотите сказать караульным, что побежите рядом со мной?
На мужских губах заблистала неуместная теплая улыбка. Как им – мужчинам – порой удается казаться такими спокойными? Я чувствую, как меня бьет дрожь – и вовсе не от нежной прохлады, окутавшей меня невидимыми руками, а от липкого, леденящего душу страха. И хоть я старалась казаться решительной, холодной, как морозное утро, я понимала, что в любой момент могу потерять над собой контроль.
– Я быстро, – бросила я в ответ и скрылась в конюшне.
Снарядив гнедую кобылку, я вывела ее из стойла на улицу и, найдя
взглядом Энтони, который стоял чуть поодаль от ворот, медленно направилась к нему.– Сколько тебя можно ждать? – завидев меня, громко и недовольно произнес он.
Я резко опустила голову, заметив, как караульные с интересом оглянулись на нас. Что он творит?..
– Давно пора выгнать тебя отсюда – совсем от рук отбился, – продолжил мужчина тем же тоном. – Давай шустрее! Или ты хочешь, чтобы я опоздал на встречу?
– Нет, господин... – промямлила я, постаравшись придать своему голосу мужскую твердость.
Мы оба ловко взобрались на лошадей и медленно повели их к воротам. Ссутулившись, я старалась не смотреть на караульных, не поднимала головы, но все равно чувствовала их пронизывающие до дрожи взгляды. Если продолжат так смотреть, точно обо всем догадаются...
– Господин, вы надолго? – спросил один из верзил. – Зачем вам конюх?
Я не знала, от чего мне было страшнее – от вопросов караульного или от грубого, властного голоса Энтони, казавшегося мне теперь совершенно иным с подобной манерой речи.
– Я, что же, теперь должен отчитываться перед вами, мистер Браун?
Под строгим взглядом Энтони мужчина быстро стушевался, но все равно продолжил донимать его:
– Госпожа приказ дала, сэр... Надо доложить.
– И ты посмеешь будить госпожу среди ночи лишь потому, что ее сын вздумал пойти в бордель?
Немного приподняв голову, я заметила, как караульные в смятении потупили взгляды. Они, конечно, всего лишь выполняли свою работу, но сейчас, оказавшись меж двух огней, быстро сдались.
– Разумеется, нет, сэр. Прошу прощения, – сказал один из караульных, и затем оба отступили в сторону, позволяя нам выехать за ворота.
Когда мы отъехали от дома губернатора на приличное расстояние, страх попасться караульным миссис Лэнгфорд медленно отступил, и я решилась спросить:
– Все слуги губернатора считают тебя разбалованным, живущим за папенькин счет человеком?
Едущий впереди меня Энтони слабо усмехнулся и, не оборачиваясь, сказал:
– А это не так?
– Я не знаю, – ответила честно. А затем, немного подумав, добавила: – Знаю лишь, что последние ночи ты проводил в компании вина, а не в объятиях напористых бордельных женщин.
Я не видела реакции мужчины на мои слова, но почему-то знала, что он улыбнулся.
– Вроде у тебя должно иметься хоть какое-то мнение обо мне. И, как я полагаю, не очень хорошее. – Энтони немного помолчал и, когда мы выехали на тропу, ведущую в бедный район Кингстона, продолжил довольно серьезным тоном: – Клэр, я часто приставал к тебе в детстве. Знаю, я тогда поступал глупо, порой жестоко, вел себя совсем не так, как должен вести себя мальчик по отношению к девочке. Прости меня за это.
– Все хорошо, – сразу же произнесла я. По правде говоря, я давно уже не держу на него обиды, но была благодарна ему сейчас за то, что он попросил прощения. – Не стоит ворошить прошлое. Мы были детьми.
– Сейчас это было необходимо. Чуть повзрослев, я понял, как ужасно вел себя тогда. Мне было стыдно. И я рад, что у меня появилась возможность загладить перед тобой вину. – Энтони свернул на узенькую тропу и спустя мгновение продолжил: – Знаешь, а ты мне нравилась тогда. Может, мое поведение было глупой попыткой привлечь твое внимание? Попыткой заставить девочку, завороженно смотрящую на фонтан моей матушки, точно так же смотреть на меня.