Пират, еще один
Шрифт:
Со свистом взлетели абордажные крючья, брошенные с галеона. С грохотом и треском столкнулась бортами Ветер и "Куин", и накатилась первая волна атаки. И люди Груба были сразу отброшены канонирами, которые даже смогли захватить часть палубы галеона.
Но через минуту канониры Квеста были оттеснены на свой полубак, смешались со второй линией защиты, и продолжали пятиться, выставив перед собой оружие. А опытные бандиты Груба пытались рассечь фронт обороняющихся, разделить на группы и окончательно подавить сопротивление.
Квест в разорванном камзоле, с разбитым ударом
Леппилюнтль не мог прийти на помощь Квесту - он сражался у грот-мачты, рядом с ним лежали убитые два штурмана Ветра, и шесть остервенелых головорезов Груба нападали на него - три минуты назад их было четырнадцать самых лучших против троих.
Кок был застрелен выстрелом в упор в лицо у камбуза любимчиком Груба лейтенантом Романистом Фью, который теперь беззвучно раскрывал рот, приколотый пикой Федор Иваныча к столу, где кок раньше всегда чистил и разделывал рыбу.
Но и Федор Иваныч не мог помочь Квесту. Его оглушили ударом сзади и связали и положили у мостика, когда он пробивался к капитану.
Короткое сражение заканчивалось. А когда упал раненый Леппилюнтль, и его обезоружили, когда Квест выронил алебарду и, царапая ногтями камзол на спине у правой лопатки, там, откуда вышла пуля из пистолета Клешни П., боцмана "Куина", упал за бочки на юте, все кончилось. Был перерублен фал, и флаг Ветра упал на палубу.
Оставшиеся в живых пираты, повинуясь приказу своего капитана, бросили оружие и толпились у грот-мачты, осматривая раны и морщась от боли и отчаяния. Федор Иваныча развязали и разрешили ему под присмотром одного из лейтенантов "Куина" помочь раненым. А Кольку нашли в запертой капитанской каюте, куда его перед боем запихал Леппилюнтль, и сказали:
– А вот еще пацан у них...
– Пацан?
– сказал Груб, - какой-такой пацан...
– и Кольке: - А ты-то здесь, мальчик, откуда?
– От верблюда!
– сказал наш вежливый мальчик, - Скорпион испанский!
– Очень... а меня зовут капитан Груб... Рад знакомству.
– Детский сад!
– фыркнул Колька, - Меня зовут Колька, а ты и есть скорпион испанский!
– Очень хорошо, - Груб махнул своим, - Вали этого Кольку до кучи, на болоте разберемся!..
– Мой капитан, ну где вас черти носяяят!
– пела Люда, опираясь на штурвал и с мечтательным видом вглядываясь в светлое ласковое море, бегущее волнами к горизонту.
Орали чайки, закладывая виражи за кормой катера. Колдун стоял на баке и смотрел на часы. Мама готовила обед.
– В каааких маарях вас носит, капитаааан! Быть может вас течением уносит... Течениееем улыбок милых дааммммм!!!
Колдун перестал смотреть на часы, обернулся, и Люда увидела его широкую радостную улыбку.
– Свистать всех наверх!
– закричал он весело, - Форма одежды парадно-выходная! Сегодня праздник у девчат, сегодня будут танцы!
Взревели моторы, Люда с испуганно открытым ртом опрокинулась, задрав
руки и ноги, а катер хватанул к горизонту, виляя и зарываясь носом.Ну, все наладилось: колдун и мама переоделись и почистились, потом мама подменила Люду у штурвала, чтобы та надела свое красивое черное платье с плечами. Мама удерживала курс, Люда причесывалась и настраивала гитару, а колдун весь в синем панбархате и золотых позументах репетировал на мостике:
– Уважаемые господа и дамы! Мы вам покажем представление, которого вы нигде и никогда больше не увидите! Проявите щедрость, а мы продемонстрируем наши таланты!.. Можно танцевать, стрелять в воздух, реветь от восторга и бешено аплодировать! Гм-гм... Кхе-кххе... Дорогие гости, то есть, дорогие хозяева! Бом-бом-брамсель в селезенку тому, кто скажет, что такие мужественные люди, как вы, не разбираются в высоком искусстве!.. Кха-кха!
Потом колдун устроил общее собрание у штурвала, где сказал:
– Дорогие товарищи женщины! Я еще раз повторяю, что операция должна быть проведена максимально точно в соответствии с планом... Врать нехорошо, но единственный способ выцарапать парнишку из рук кровожадных разбойников, куда он попал по милости этих раз... благородных пиратов, а также не быть изувеченными и скормленными омарам, это действовать по плану, что бы вокруг ни происходило. Иначе крышка, каюк и дело тухлое... Всем понятно?
– Всем!
– ответили мама и Люда, словно были в школе.
7
Болотные острова, расположенные к юго-западу от столицы Побережья, все время, насколько я, конечно, помню, служили убежищем для проходимцев со всего света, которые считали, что быть пиратом, значит, стать богатым.
Когда-то Болотные острова были цепью атоллов. Но, постепенно накидывая в лагуны всевозможную дрянь, проходимцы со всего света превратили лагуны в болота, и все стали называть атоллы Болотными островами. Ну и ладно. Собственно, эти атоллы были не лучше всего остального замусоренного теперь мира - они были прекрасны.
Резиденция Груба - дворец из белого мрамора - находился на самом большом острове в середине самого большого и самого зловонного болота. К дворцу можно было только подплыть по единственному проливу, где бандиты укрепили под водой цепи, которые натягивали, когда уходили в море. И чужие не могли войти в пролив.
За "Куином" следовал "Ночной ветер" с призовой командой на борту и пленниками в трюме. Блуждающие огни на болотах временами вспыхивали ярче звезд на небе, и слышались с болот взвизгивания, всхлипы, всхрапы. Иногда мелодичное пение - шла жизнь.
Беломраморный дворец с черными колоннами был освещен, и слуги вышли на причал встречать хозяина-победителя. Были отданы якоря, от берега отвалили три баркаса, чтобы перевезти людей и сокровища, и начался праздник.
Разбойники сидели за длинными деревянными столами, покрытыми церковной парчой и пили, ели, пили, ели, пили. Пленники сидели в трюме "Ночного ветра", им туда сбросили бочонок воды и несколько буханок хлеба. А Леппилюнтля, Федор Иваныча и Кольку привели в зал, где пировали люди Груба и он сам. Груб сказал, вытирая губы и руки: