Пирамида
Шрифт:
У Садыка мелькнуло на миг подозрение, а не заманивает ли их тётя Фира в это самое рабство, от которого предостерегала, но он тут же устыдился этих мыслей. За те полгода, что они жили рядом с тётей Фирой, они видели от неё только хорошее. Она всегда была готова помочь Нире с малышами, она же помогала при родах, стала для них самой родной.
Идти было недалеко, они только повернули с главной улицы в незаметный переулок и увидели прямо перед собой небольшое здание, своим видом напомнившее Садыку родные шатры его народа. Когда они вошли внутрь, первое, что они почувствовали – благодатное тепло, охватившее их промёрзшие тела. К ним поспешила одна из молодых девушек, находившихся в том помещении, куда они вошли.
–
– Проходите вот в эту дверь, - ласково предложила им стройненькая быстроглазая Сима, - там вы отдохнёте, малыша полечим, - озабоченно посмотрела она на бедняжку Шема, - а потом устроим вас уже основательно.
В той комнате, куда они вошли, было ещё теплее. Комната была небольшая, с двумя окнами, но стёкла были непрозрачные. Было светло, тепло и уютно. Весь пол был покрыт толстым тёплым ковром сине-зелёных тонов. В левой стене виднелась ещё дверь. Вдоль двух стен справа тянулись широкие лавки, покрытые мягкими покрывалами и подушками, у стены напротив входной двери, между окон, стоял стол. На нём Сима начала расставлять продукты, которые она доставала из шкафчика над столом: кувшин молока, тёплые булочки, какие-то фрукты. У Садыка голова пошла кругом, он никак не мог поверить, что всё это ему не снится. Тем временем Сима забрала из рук Ниры малыша Шема, сняла с него одежду, уложила его в подобие плетёной корзинки, устланной чем-то мягким, и накрыла прозрачным куполом. Было видно, как разжались судорожно сжатые ручки и ножки малыша, он расслабился и спокойно уснул. А в это время тётя Фира раздала детям булочки и чашки с молоком, малыши жадно принялись за еду, оживая прямо на глазах.
– Садитесь, вы тоже поешьте, - сказала Сима Нире и Садыку, которые внимательно и с тревогой глядели на Шема. – С ним уже всё в порядке, пусть отдыхает от болезни. Не волнуйтесь, он уже на пути к здоровью, это у нас лечебное приспособление такое, - пояснила она, показав рукой на «корзинку».
Дети пили уже по третьей чашке молока, но явно насытились и допивали уже, не торопясь. Садык с Нирой подсели к столу, им Сима достала горячий чайник и всё необходимое для заварки, а также тарелки с мясом, сыром, маслом, овощами и лепёшками. Пока родители ели, Сима и тётя Фира увели детей в соседнее помещение, откуда послышались восторженные визги малышей. Садык привстал и заглянул в приоткрытую дверь – он увидел большой неглубокий чан с водой, в которой резвились его дети. Садык немного успокоился и начал завтракать. Нира тоже принялась за еду, с беспокойством поглядывая на мужа. Из купальни вышла запыхавшаяся тётя Фира и подсела к столу.
– Теперь Сима без меня справится, - пояснила она. – Мы их выкупали, налили чистой воды, пусть теперь поиграют в тёплой водичке, небось и забыли, когда в последний раз могли так поблаженствовать.
– Тётя Фира, - шёпотом спросила Нира, - а где это мы? И сколько с нас возьмут за всё это? – она обвела рукой комнату.
– Ты не волнуйся, дочка, - улыбнулась тётя Фира. – Это люди, которые помогают попавшим в беду, они ничего с вас не возьмут. Вот отдохнёте здесь пару деньков, а потом они вам и скажут, как могут вам помочь устроиться в жизни. Что выберете, с тем и помогут. Меня вот спросили, что я хочу, а я сказала, что хочу сначала убедиться, что с вами всё в порядке. А потом я бы хотела жить где-нибудь около вас, если вы возражать не будете. К деткам я сердцем прикипела, они мне как внуки, хочется, чтобы всё у них было хорошо, а ласка бабушки им ведь не помешает? – она вопросительно и тревожно посмотрела на Садыка и Ниру.
– Не помешает, нисколько не помешает, - поторопился успокоить её Садык. – Я буду только рад, если ты будешь с нами, тётя Фира, мы тоже к тебе привязались, правда, родная? – повернулся он к Нире.
– Мы тебя действительно любим, как родную, тётя Фира, - подтвердила Нира. – И дети от тебя просто в восторге, если бы не твои сказки и любовь, которую ты им дарила, я не знаю, как бы они выдержали такую жизнь, - сдавленно проговорила она, сглатывая навернувшиеся слёзы.
–
Не плачь, девочка, - обняла её тётя Фира, - мы попали к замечательным людям, теперь у нас тоже всё будет замечательно, я в этом уверена.
Через два дня, когда семейство Садыка отдохнуло от невзгод, и малыши полностью наслаждались жизнью, к ним в комнату заглянула Сима.
– Садык, тут с тобой хотят поговорить о вашем будущем. Я и тётя Фира побудем с детьми, а вы оба идите в кабинет, вас ждут. Только не надо пугаться, ничего плохого вас не ждёт там, - подбодрила она побледневшего Садыка.
Садык и Нира поднялись с пола, покрытого толстым пушистым ковром, где они с детьми строили из кубиков дом для кукол Уди (да, у неё уже были целых три куклы!), и вышли в холл. Дежурная улыбнулась им и указала на дверь кабинета в центре холла
– Заходите, вас ждут. Удачи!
Садык с Нирой нерешительно вошли в небольшое помещение, в котором Садык уже побывал в тот день, когда они устроились в своём убежище. Тогда его ненадолго пригласила к себе женщина, которая была, по-видимому, здесь хозяйкой. Во всяком случае, остальные обитатели «шатра» были сплошь молодые девчонки, она одна была старше. Тогда Садыка поразили странные вещи, находящиеся в кабинете, назначения которых он даже не пытался отгадать. Женщина сказала, что её зовут Купава. По имени и внешности (русые волосы и серо-голубые глаза) Садык понял, что она из северных земель. Купава подробно расспросила его о его жизни, откуда он родом, как попал в город. В общем, Садык сам не заметил, как рассказал Купаве о своей жизни и мечтах. Она так умела слушать, что хотелось говорить и говорить, впитывая это человеческое участие, которого он и не встречал раньше. И вот теперь рядом с Купавой они увидели какого-то мужчину, первого мужчину в этом «шатре». Садык глянул на него и сразу успокоился – такое доброжелательное и приветливое лицо не могло принадлежать злому человеку.
– Меня зовут Нариман, - представился черноволосый мужчина с серыми глазами, чем-то напомнивший Садыку северных горцев, которые иногда приезжали к эмиру. Иногда они приходили в конюшню дяди, продавали ему новых лошадей, которые ценились намного выше, чем равнинные лошади. «Может быть, именно этим наша конюшня и приглянулась чиновнику эмира», - с горечью подумал Садык.
– Купава мне уже рассказала о ваших невзгодах, - продолжал Нариман. – Прежде чем что-то тебе предлагать, Садык, я бы хотел узнать, а чего ты сам хочешь от жизни?
– Хочу иметь свой дом, который у меня никто не отберёт, чтобы дети мои росли в безопасности, и очень бы хотел заниматься с лошадьми, я их люблю, благородные животные.
– Ага, - удовлетворённо заметил Нариман. – Это мы можем тебе обеспечить. А чего ты хочешь, Нира? – обратился он к удивлённой женщине.
– Того же, что и Садык, - робко ответила она. – Чтобы детям было хорошо – шёпотом добавила Нира.
– А вот если дети будут в безопасности, Садык заниматься лошадьми будет, а тебе ещё чем бы хотелось заниматься? Ну, например, рукоделием, огородничеством, садоводством, целительством…
– А разве это можно, целительством? – недоверчиво спросила Нира, глядя на Наримана расширенными удивлёнными глазами. О своей тайной мечте – быть целительницей, Нира не осмеливалась говорить никому, даже Садыку.
– Конечно, можно, - уверенно сказал Нариман. – Мы ещё проверим ваших детишек на наличие у них способностей к магии, тогда учиться будут. Здесь у детей почти у всех есть дар, взрослым-то поздно его развивать, а детишкам вполне можно.
Садык с Нирой восторженно переглянулись, представляя, какие перспективы открываются перед их семьёй, если хоть одного из детей возьмут на обучение маги. Правда, тут есть одна сложность, вдруг Учитель ребёнку попадётся злой или жестокий (такое часто бывало), тогда первые годы малыша будут очень трудными.