Пирамида Хуфу
Шрифт:
Спит и речная стража на своих барках после жаркого, душного дня. В стране могучего царя Хуфу все спокойно. Речной свежий воздух действует опьяняюще, и на палубах слышен дружный храп. Да иногда по реке проедет лишь барка запоздавшего вельможи, возвращающегося с прогулки.
Звезды совершают свой привычный круг по синему бархатному полю. Вот они отмечают свой полночный путь, и где-то недалеко от стен раздается бормотание какой-то ночной птицы. Она пролетает над стенами, и оттуда доносится тот же тихий звук. Но стражник спит крепко, и легкие шорохи внизу не нарушают его сна.
Но вот по толстой узловатой веревке беззвучные тени стали опускаться вниз
Когда Инар, ползущий впереди, почувствовал колеи от полозьев на большой дороге, он еще раз прислушался. Но в ночной темноте расслышал лишь сдержанное дыхание товарищей. Тогда он встал и пошел, за ним остальные. Не доходя до реки, беглецы повернули в сторону, чтобы не выйти к ночной страже.
Пройдя через узкую стену папирусов, все вышли к берегу. На воде неясно чернела барка — в ту же минуту раздался смех шакала. С барки ответили тем же. Вздох облегчения вырвался из стесненных грудей.
Инар повернулся к рабам, жавшимся в темноте друг к другу, пересчитал их. Все были здесь.
В это время раздался мягкий плеск, и к берегу подплыла маленькая тростниковая лодка, из которой легко выпрыгнул Эсхил.
— Все благополучно? — шепотом спросил он. — А теперь скорее на барку. Кто идет первым?
Три человека отделились и подошли к Инару.
— Прощай, брат. Благодарим тебя от всего сердца. Да будут милостивы к тебе боги.
Они обняли его по очереди и сели в лодку. И пока они скользили бесшумно к барке, Эсхил убеждал Инара:
— Поедем с нами. Мы не можем тебя так оставить, это было бы бесчестно.
Тяжелое молчание. Снова подошла лодка, и трое невидимых друзей подошли обнять Инара и почувствовали на его лице соленую влагу. Но Эсхил подтолкнул их к лодке, и они послушно сели.
— Мы насильно увезем тебя, ничего они не сделают твоим родным.
Инар молчал.
Лодка подошла в последний раз, и Эсхил последним прощально обнял Инара. Он почувствовал, как содрогаются худые плечи юноши. Много видавший горя в своей жизни, он понял, как нестерпимо тяжело ему остаться одному и, может быть, принять на себя одного все, ведь многие видели его дружбу со всей беглой группой, хотя он и давно жил отдельно от них.
Сильной рукой он сжал плечи юноши и властным жестом направил его к лодке, и они вместе высадились на борт судна.
Эсхил начал торопливо усаживать всех за весла и готовиться к немедленному отплытию: дорога была каждая минута. В темноте слышалась короткая команда, и всем стало ясно, что он на судне опытный командир.
— Инар, садись за весло! — вполголоса позвал он.
— Сейчас, выпью воды! — донеслось из темноты.
Закрыв глаза, юноша сидел на борту. У него разрывалось сердце от горестных дум, от страшного выбора. Здесь, с ними — свобода, может быть, чужие далекие края, о которых так увлекательно рассказывал Эсхил. Он не будет там рабом всю жизнь, с несмываемым позорным клеймом.
И сейчас же его мысли перенеслись в дом брата, он услышал звонкие голоса детей. Они смеялись, не подозревая нависшей над ними беды. Ссутулившаяся спина отца, над которой повис бич.
В темноте заскрипели весла, зажурчала вода под дружным взмахом весел, и берег, смутно различимый в стороне, стал сливаться с темнотой.
И пока на палубе шла торопливая работа, он тихо отвязывал лодку.
Никто не заметил, как узкая полоска воды пролегла между баркой и лодкой. Друзья были спокойны за него, ведь он был с ними, и пусть пока
отдохнет, а потом сядет за весла.А он сидел в лодке и прислушивался. Барка уходила все дальше, и вот ее уже не видно. Громкие всплески воды звучат все тише и глуше. А Инар все сидит и чутким слухом жадно ловит последние, замирающие уже далекие звуки. Река бережно несет его с собой в ту сторону, к морю, куда спешат его товарищи.
И вот он уже совершенно один во враждебном мире, где в любую минуту начнется жестокая охота на людей. Огромная молчаливая река словно вздохи доносит до него удары волн о берег, а может быть, это хозяин реки — страшный эмсех? Юноша все сидит. Он вспоминает дом. Переплыть реку и увидеть отца, хотя раз. Подышать запахом родного дома. Один только раз, последний. Нет, невозможно. Убитого горем старика будут допрашивать, избивать. Лучше всего незаметно вернуться в свою хижину, только бы его никто не заметил. Там он ляжет на свою циновку и притворится спящим.
Он начинает напряженно всматриваться в неясные очертания берега, река унесла лодку далеко, он берется за весла и энергично гребет против течения. Теперь он заметно приближается к берегу и всматривается в его сливающиеся контуры. Собственные действия отвлекли его от тяжелых мыслей, и стало легче. Через несколько минут он выберется на берег, проберется в свою хижину. Но надо лодку спрятать, когда будет спокойно, он сможет ночью навестить отца. По ту сторону дороги есть хорошее местечко.
Вот молчаливые лодки и барки, но стража на них спит, не зная, что в нескольких тысячах локтей ниже пристани беглецы бешено гребут, чтобы уйти навсегда из страшных каменоломен. У них хорошие союзники — темнота и попутное течение. Река спокойно течет на север, и тихая ночь хранит свои тайны.
Инар огибает пристань, чуть белеющую в темноте. И в то же время он слышит угрожающие крики. Косматые языки факелов, разорвав темноту, начали приближаться к реке.
Сердце его заколотилось часто. Лодка стукнулась о берег, но он остался неподвижным. Мысли понеслись лихорадочным потоком. Бегство было обнаружено, подвела веревка, оставшаяся на стене.
Толпа стражников двигалась к берегу, чтобы настичь беглецов. Через несколько минут они будут здесь. Тоска от предчувствия жестоких мук сжала его горло. Никогда он не чувствовал себя таким одиноким. Даже тогда, в ту ночь, которая превратила его в раба. С полной ясностью он понял, что никто и ничто не поможет ему. Он еще может скрыться в прибрежных камышах, бороться за жизнь, как дикий преследуемый зверь. Но даже и за это нужно забыть о родных, вовлечь их, невинных, в преследования. В могущественной стране Кемет умели наказывать государственных преступников и увеличивать тяжесть наказания расправой над родственниками. Если бы хоть одно дружеское плечо было рядом! Хотя одно участливое существо. Что же он медлит? Может быть, его отсутствии еще никому неизвестно?
И вдруг в его сознании мелькнула страшная мысль. Его друзья не успели отплыть далеко, если стража поймет, куда они отплыли, их настигнут. От этой мысли Инар похолодел. Тогда пропали мечты о свободе, усилия многих месяцев. Он содрогнулся при мысли о жестокой расправе в случае поимки. Тоскующими глазами смотрит Инар на реку, но она, молчаливая и безучастная, катит свои воды, как тысячи лет назад. Три-четыре сотни шагов отделяют его от стражи. Но решение уже созрело в его горячечном сознании. Несколько взмахов весел, и он отделился от берега и неторопливо, сдерживая дрожь, направляет лодку против течения. Лишь бы их обмануть, увлечь за собой.