Пир попрошаек
Шрифт:
– Ну вот мы и пришли. Это здесь, – сказал граф, указывая на не совсем обычное сооружение, расположенное на огороженном и довольно большом участке земли. Строение было длинным, приземистым, с тесовой крышей, державшейся на массивных столбах. Стенами ему служила плотная парусина. Два ряда чадящих факелов подводили к входному проему. Ульдерик уплатил три серебряные монеты угрюмому здоровяку. Лайам нырнул под брезентовый полог и сразу же пожалел, что согласился на эту прогулку.
Помещение было битком набито людом всех сортов и сословий – от хорошо одетых господ до оборванцев в жалких лохмотьях. Все собравшиеся возбужденно галдели и размахивали
Внезапно раздавшийся рев разъяренного зверя перекрыл гомон толпы. Публика ошеломленно притихла, потом все вновь загалдели, торопясь сделать ставки и заключить пари. Лайама оттеснили к одному из опорных столбов, но и там ему не сделалось легче. Давка была просто ужасной, а вокруг горланила, бушевала и ликовала, предвкушая кровавую потеху, толпа.
– Шесть псов! – надрывно вопил ему в ухо какой-то толстяк. – Эта зверюга завалит шесть псов! Кто ставит против шести?
– Я! – гаркнули с другой стороны. – Готовь монеты, дружище! Рэдди спускает отборную свору!
– А, чтоб вас! – озлился Лайам и заработал локтями, стремясь убраться подальше от ямы. Зверь снова взревел – рев походил на медвежий, – потом залаяли и завыли собаки. Толпа бесновалась все сильней и сильней.
Лайам упорно пробивал себе путь и вдруг, совершенно не ожидая того, ощутил, что давка ослабла. Он оказался в одном из пустых углов огромного помещения, и молодой Квэтвел тупо взирал на него.
Юнец стоял, привалившись спиной к опоре, и держал в руке высокую кружку с вином. Серое, забрызганное грязью лицо его было исчерчено дорожками пота. Грязь покрывала также и всю одежду барона – куртку, штаны, плащ. Заметив Лайама, Квэтвел словно очнулся и промычал что-то невразумительное.
– Барон, вы в порядке? – крикнул ему Лайам.
Из ямы несся все тот же несмолкающий рев, ему вторил собачий лай, смешанный с воем толпы. Квэтвел попытался выпрямиться и взмахнул кружкой.
– А, господин, которого взгрели на сотню крон! Ну что, вам понравилось, как вас облапошили?
«Он все-таки редкий говнюк!» – подумал Лайам, а вслух сказал:
– Вы, похоже, пьяны! Давайте выйдем на воздух!
Квэтвел оттолкнул протянутую ему руку.
– Шулер, – пробормотал он тихо, потом закричал во весь голос: – Шулер, обирающий честных людей! А кто он такой? Ничтожный тип, не умеющий даже приглядывать за собственной женушкой! Ха! И еще раз – ха!
Юноша смолк, жутко тараща глаза, словно увидев что-то за спиной собеседника. Лайам невольно обернулся и тут же о том пожалел. Там стоял Ульдерик, с мрачно мерцающим взглядом и тростью, прижатой к плечу. За ним возвышался бледный, испуганный Окхэм. Лайам повернулся к барону.
– Уйдемте отсюда! – крикнул он, хватая Квэтвела за руку. Толпа в этот миг восторженно взвыла, заглушая пронзительный визг раненых псов.
– Эй, граф, куда подевалась ваша супруга? А? Что скажете, а?! Шулер, треклятый шулер! – завопил барон, напирая на Лайама и вновь заставляя его повернуться к безмолвному графу.
Лайам не видел, как трость слетела с плеча Ульдерика, но даже вопль толпы не смог заглушить мягкого хруста костей и тихого вскрика.
Квэтвел, обливаясь кровью, рухнул на землю – нос его был перебит.На какой-то миг все участники сцены застыли. Трость Ульдерика зависла в воздухе, Лайам оцепенело разглядывал ее наконечник, Квэтвел не подавал признаков жизни. Наконец лорд Окхэм сдавленно выругался. Потом он осторожно взял графа за руку и куда-то повел. Ульдерик не сопротивлялся. На губах его играла торжествующая усмешка.
Лайам склонился над Квэтвелом, который, глухо постанывая, стал приходить в себя.
Четверть часа спустя Лайам сумел унять кровь, хлеставшую из перебитого носа барона, он поднял Квэтвела на ноги и вывел из жуткого заведения. Крики толпы, рык ослабевшего зверя, злобный лай и жалобный визг собак еще долго преследовали его.
Прохладный ночной воздух подействовал на Квэтвела благотворно, молодой барон встряхнул головой и открыл глаза.
– Что это со мной? – пробормотал он и застонал.
Окхэм, возникший из темноты, подхватил юношу с другой стороны. Вдвоем они вывели его на дорогу. Там их уже поджидал Ульдерик, он стоял, опустив руки и держа трость за оба конца. Лицо графа, освещенное отблесками огня факелов, было бесстрастным.
– Я требую удовлетворения, – ровным тоном произнес Ульдерик. – Когда он оправится, мы с ним сойдемся на поле чести. Господин Ренфорд, вы видели все, что произошло, вы будете моим секундантом. Завтра в полдень я жду вас у себя.
Не проронив больше ни слова, граф развернулся и скрылся в ночной тьме. Прошло несколько долгих мгновений. Потом Лайам выругался и топнул ногой.
– Проклятье! Как будто у меня и без того мало дел!
Окхэм сплюнул и с досадой сказал:
– Считайте, что вам еще повезло. А мне придется быть секундантом кузена, – он кивком показал на Квэтвела, который никак не мог обрести равновесие. Пришлось протащить злополучного юношу еще с десяток шагов, прежде чем тот – со стонами и с руганью – начал перебирать ногами.
– Погодите, – сказал наконец Окхэм. – Так мы недалеко уедем. Ваша лошадка сейчас где?
– В конюшне. – Лайам назвал адрес конюшни и имя мальчишки, дежурящего там по ночам.
– Прекрасно. Я знаю этого огольца. Ступайте туда и скажите, чтобы он пригнал сюда какого-нибудь тяжеловоза, а потом поезжайте домой. Дальше я сам обо всем позабочусь.
Лайам кивнул и выскользнул из-под руки барона. Он хотел было идти, но задержался, ибо знал, как управляться с людьми, пораженными в голову, а лорд мог подобного опыта и не иметь.
– Постарайтесь, чтобы барон шел или стоял, пока не прибудет лошадь, а потом следите, чтобы он все время сидел. Даже дома не давайте ему лечь, пусть сидит и в постели. Если начнется рвота, не позволяйте ему заснуть. Вы меня поняли? Это весьма важно!
Окхэм нетерпеливо махнул рукой:
– Хорошо-хорошо!
Лайам все еще медлил. Он посмотрел лорду в глаза и сказал:
– Я думаю, нам надо о многом поговорить, Окхэм. Если и дальше все пойдет в том же духе, ничего толкового наша затея не даст. Вы должны рассказать мне о своих знакомцах побольше.
– Да-да, я это и сам теперь понимаю, – с тяжким вздохом признался лорд. – Приходите завтра, часам к десяти. Мы отправимся к Кэвуду и по пути все обсудим.
Лайам еще раз окинул лорда внимательным взглядом, потом повернулся и зашагал по укрытому мраком проселку, оставив за спиной освещенную факелами площадку с двумя приникшими друг к другу фигурами.