Пир для избранных
Шрифт:
Грешник сделал вывод, что твари эти если не глухие, то около того. И потому, устроив привал, уже без опаски занялся изготовлением боеприпасов. На плоском камне при помощи бойка кирки и ножа обработал пару самородков, изготовив пару грубых пуль по калибру ствола. Одной из них тут же зарядил пистолет.
Оружие лишним не бывает.
Дальше сигнальная паутина стала попадаться всё чаще и чаще. И «холостых срабатываний» не было, – стоило задеть, тут же прибегал паук. Причём размеры тварей заметно увеличились. Это не сделало их более защищёнными, но такая тенденция Грешника напрягала.
В
Впереди открывалось пространство столь значительное, что свет неслабого факела не добивал до противоположного края. Похоже, шахтёры наткнулись здесь на обширную залежь богатой руды. После её отработки получился громадный зал, о размерах которого можно лишь догадываться.
И уже в самом начале этого зала ступить некуда от протянутых во всех направлениях сигнальных нитей. Во многих случаях даже не нитей, а верёвок, причём верёвок толстенных. Некоторые с руку, если не больше. В темноте заметить их невозможно, а на ощупь пробираться – не вариант, потому что для срабатывания достаточно лёгкого касания. Следовательно, факел тушить нельзя, но ведь глаз у пауков множество, разглядят непременно.
Слишком много паутины, и слишком серьёзно она выглядит. Если она не старая, твари где-то поблизости.
Приблизившись к концу туннеля, Грешник всмотрелся во мрак. Да, так и есть, слева белеет свежий кокон, подвешенный с невидимого во мраке свода. И дальше за ним светлеет что-то едва различимое. Похоже на ещё одного высосанного тварями бедолагу. И вокруг него удивительно много толстенных жгутов паутины, никогда доселе в таких количествах она не встречалась.
А ещё с разных сторон то и дело доносилось угрожающее потрескивание. Грешник уже знал, что такие звуки издают затаившиеся пауки.
Похоже, их здесь хватает. И маячить перед многоногими с горящим факелом – скверная затея. То, что пауки на огонёк до сих пор не прибегали, ещё ничего не значит.
Чуть подумав, Грешник развернулся, перебрался через завал и прошёл до места, где последний раз сталкивался с пауком. Там висели два кокона, и он прихватил оба. Нести нетяжело, иссушённые тела весят всего ничего, с его силой можно и три-четыре легко взвалить на плечи.
Вернувшись к входу в зал, зажёг один кокон, размахнулся им посильнее, забросил подальше. То же самое проделал со вторым.
Кошмарные зажигательные снаряды занялись быстро и ярко. А так как Грешник бросал их не куда зря, а продуманно, результат оказался предсказуем. Вспыхнули ближайшие коконы, огоньки побежали по растянутой паутине во всех направлениях.
Добавляя веселья, Грешник швырнул уже рассыпающийся пучок из остатков веток в ближайший кокон. Тот, естественно, занялся, начал стремительно разгораться. Огонь побежал от него в разные стороны по жгутам паутины, что тянулись к другим коконам. Те висели и дальше, и слева, и справа, и сверху по нескольку штук. Человеческие останки здесь устроили на манер гроздьев сосисок.
И все они вот-вот начнут пылать.
Минуты не прошло, как света стало столько,
что Грешник рассмотрел подземный зал во всех подробностях. Метров сорок в длину, вдвое меньше в ширину, и в высоту не меньше пятнадцати. Около четверти этого объёма занято переплетением паутины и коконами. Одни висели под сводом, другие прикреплялись к ним, свешиваясь ниже, третьи болтались ещё ниже, у пола.Почти все характерной формы, с человеческими останками. Животные здешним обитателям попадались нечасто.
Омерзительная инсталляция.
Стены зала в разных направлениях рассекали испещрённые пустотами светло-серые жилы, местами усеянные кристаллами, причудливо отражающими свет разгорающегося пожара. Из-за этого эффекта тени местами исчезали или смазывались, картинка выходила нереалистичной. И её неправдоподобность усиливало несколько деталей: множество здоровенных, размерами с откормленную овчарку, пауков; грозди из десятков белёсых яиц, скреплённых друг с дружкой паутиной.
И здоровенный, габаритами с призового быка, паучище, устроившийся на своде. Именно к нему стягивались жгуты от самых толстых сигнальных «верёвок», и именно вокруг его позиции больше всего кладок яиц и коконов с мумиями.
Рядовые обитатели зала на месте не сидели. Полёты зажжённых коконов потревожили паутину в нескольких местах, растревожив тварей. Теперь они сползались к очагам возгорания со всех сторон, но на последних метрах останавливались. Соваться в огонь им не хотелось, однако игнорировать переполох не могли. Вот и толклись на месте нерешительно.
Глядя, как зашевелился главный монстр, Грешник понял, что задерживаться здесь не стоит. Тварь явно неординарная, и очень может быть, что со зрением у неё всё в порядке. Сейчас как ринется вниз, как посмотрит на того, кто тут хулиганит.
И…
Шансы на то, что удастся отбиться от паучьей своры, выглядели даже не нулевыми, а глубоко отрицательными. Также не верилось в то, что, развернувшись, получится сбежать в уже изученные выработки. Ведь там, за спиной, завал. Опыт подсказывает, что карабкаться по нему непросто. Быстро оторваться не получится, пауки догонят там, в теснине, где у проворных тварей окажутся все козыри.
Грешник пока что не дёргался.
Он стоял.
Стоял и смотрел.
На пламя.
На поведение пламени.
Это не маленький огонёк, тут не понять, в какую сторону наклоняется крохотный язычок. Зато видно динамику развития пожара. Он охотнее движется в ту же сторону, что и воздух. И, если Грешник не ошибается, поддувает ровно от противоположной стороны зала. Следовательно, выход где-то там. Его не видно, скорее всего, он скрывается за опутанной паутиной громадной кладкой.
Перехватил ещё несколько факелов, торопливо их зажёг. Пару сразу закинул подальше, целясь в кладки у стен. Паутины там куда больше, чем в коконах, загорелось знатно. Яйца от жара тут же начали взрываться с хлюпающими звуками, разбрызгивая содержимое. Звуки, или, скорее, движение привлекли ближайших пауков, да и самый главный начал шевелиться куда активнее. Сейчас он торопливо перемещался под сводом, вдалеке, но если ринется вниз с такой же скоростью, окажется перед Грешником через несколько секунд.