Чтение онлайн

— Никогда.

— Серьезно?

— Какой мне смысл врать?

— Конечно, какой смысл?.. Мне хотелось бы поехать с тобой на Капри, после сезона.

— Я бы с удовольствием. Никогда там не была.

— Хорошо, — сказал Амброзио, — я чувствую, что мы скоро поедем, обещаю тебе.

— Съездим и в Сорренто?

— Куда хочешь, Эмануэла.

— Ты уже бывал там?

Амброзио нравилось, что она ревнует.

— У меня такое впечатление, что мне, возможно, удастся выгнать из норы нашего убийцу. — Он смотрел на огни улицы Чезаре Корренти. Из окна виден был дом Клары Орсини, которую много месяцев назад охраняли его сотрудники.

Казалось, прошло столько времени, хоть на самом деле — всего ничего: одна зима, одна весна, одно лето… И его встреча с Анной', дочерью Клары, казалась далекой, словно приснившейся.

Вся его жизнь была как бы разложена по ящичкам. Ящичек юности, учебы в лицее. Ящичек университетской жизни, потом женитьбы. Ящичек службы… Ну, этот еще заполнять да заполнять…

— Ты не ответил на мой вопрос, Джулио.

— Был ли я на Капри? Да, летом, было очень жарко, даже в комнате, которая выходила на террасу. Франческа увидела улитку. Знала бы ты, какой поднялся крик…

— Как называлась эта гостиница?

— «Луна».

Она придвинулась к нему — он чувствовал рядом теплое упругое тело, запах духов; сказала тихо на ухо:

— Тогда мы пойдем в другой отель.

— Обещаю.

— Я не боюсь улиток.

Она налила себе немного вина.

— Я уверена, что ты поймаешь человека, который портит тебе жизнь. У тебя уже есть идея, как схватить его?

— Не знаю, насколько убийца готов клюнуть на мой крючок.

Сомнение было в некотором роде его силой: никогда за всю свою жизнь у него не было стопроцентной уверенности — из-за вечной боязни обмануться. Осторожный и мудрый из самолюбия и гордости?

На следующее утро, как обычно, он посмотрел на серое небо: вверху посветлело, облака уже были не сплошные, они обещали не слишком хмурый день. Сегодня, подумал он, Валенти встретится с парнем на улице Постренго, завтра появится статья. Тем временем Надя и другие просмотрят письма в газетах.

Надя, как ему показалось, была в плохом настроении. Она много часов листала газеты, даже во рту чувствовала вкус старой бумаги.

— Комиссар, — заныла она, — я тону в море жалоб. Одни возмущаются грязью на улицах, другие — бездомными собаками, третьи — разгуливающими на свободе убийцами… Ужас!

— Продолжай искать.

Де Лука был убежден, что виновный или виновные в преступлении не пойдут на открытые действия. Не такие они дураки.

Амброзио, который хотел быть единственным пессимистом на земле, почти ненавидел его.

— Неужели у тебя нет и проблеска веры?

— Комиссар, извините, но это отдельная история. Я предпочитаю убийства с целью грабежа или из ревности. А тут маленькие негодяи, которых убивает какой-то шизик. Но почему он их ненавидит и уничтожает без жалости?

— Я тоже задаю себе этот вопрос, — к нему почти вернулось хорошее настроение. — Что, по-твоему, случится, когда этот маленький жулик, который сейчас гриппует, заявит, что никого не боится, потому что ни в чем не виноват? Они с другом, в сущности, хотели только взять сумку старухи. Однако тот, второй, из-за этой мелочи, из-за полупустой простой сумки, когда вокруг воруют на миллионы, поплатился жизнью. Не слишком ли дорого — за какие-то восемьдесят тысяч лир?

— Некоторые приходят в ярость вовсе не из-за суммы. Возмущает сам факт посягательства на их собственность.

— Я это учитываю.

Амброзио налил себе кофе из кофеварки. Просмотрел несколько газет, лежавших на столе,

повернулся к Де Луке.

— Когда ты встречаешься с Валенти? Инспектор посмотрел на часы.

— Сразу после завтрака.

— Да поможет нам Бог, — сказал Амброзио, закурив сигарету. Первый раз за неделю он с удовольствием затянулся после чашечки крепкого кофе.

Заголовок, придуманный Валенти, так и лез в глаза с разворота миланской хроники. «Смертный приговор за восемьдесят тысяч» — эти слова определенно должны были разбередить душу тому, кто был уверен в своем праве казнить и миловать.

Автор писал, что паренек, укравший сумку у вдовы хозяина траттории, оправдывал свое бездельничество отсутствием постоянной работы. Сегодня же, чтобы прожить в городе с множеством соблазнов, которые дразнят тебя из каждой витрины бесчисленных магазинов, случайных заработков мало.

— Тогда что бы ты хотел делать? — спросил репортер.

— Деньги, — не задумываясь, ответил он. — Стать богатым. Ходить по самым шикарным кабакам. Ездить на черном «порше».

— Где же взять столько денег?

— Пока не знаю. Но знаю одно: денег вокруг много. И есть люди, которые умеют их взять.

— Однако все твои соседи встают рано утром и уходят на работу. Они вкалывают до седьмого пота в своих офисах, на фабриках, в мастерских, делают карьеру. Потом заводят семью, покупают автомобиль — чаще всего не роскошный «порше», а что-нибудь попроще, одеваются, путешествуют. Всему свое время.

— Мне это не подходит. Я не хочу вкалывать до седьмого пота и откладывать жизнь на потом. Мой отец…

— Кстати, где он, чем занимается?

— В Сардинии, на каторге. Чем там занимаются, я пока не знаю.

Валенти рассчитал точно: симпатий парень не вызывал, но какие-то струны в душе затрагивал.

Две главные проблемы стояли теперь перед комиссаром Амброзио: выкурить из его логова убийцу или убийц и при этом не пожертвовать Филиппе, за которым шла охота.

— Джулиани, тебе придется сыграть его роль.

— Превосходно, — кивнул Джулиани. — У меня есть такая же куртка, как у него, глаз можно прикрыть черной повязкой. Думаю, сойдет.

Джулиани жевал американскую жвачку, на пальце у него поблескивало, золотое кольцо с выгравированным сердечком.

— Монашек все еще под наблюдением? — поинтересовался Амброзио. — Прошу вас, не спускайте с него глаз. Вы понимаете, что его жизнь может оказаться под угрозой? И не только из-за ранения. Он опасный свидетель для того, кто стрелял. Даже если слегка чокнутый. Как только появится возможность, мы попробуем вытащить из него все, что он знает и помнит.

Но намерениям комиссара не суждено было осуществиться. Оказалось, что Альдо Торресанто, по прозвищу Монашек, ночью скончался. Еще одна ниточка, которая могла бы привести к преступникам, оборвалась.

Валенти был доволен комплиментами, которые Амброзио высказал ему по телефону. Известие о смерти Монашка взбудоражило его, он мог теперь подготовить новый репортаж.

— Джулио, ты настоящий друг, даже если заинтересован в этом деле. Давай поужинаем вместе как-нибудь. Конечно, с Эмануэлой. Могу я рассчитывать?

За работой, за телефонными звонками, совещаниями, просмотром донесений прошел день. И вот настал момент, которого Амброзио ждал если не с тревогой, то с нетерпением. Момент, когда предстояло увидеть, осуществляются ли его предположения и планы, которые он так тщательно вынашивал.