Песня
Шрифт:
А некоторое время спустя, словно в подтверждение услышанного и увиденного на том концерте, я с удовлетворением прочла статью «К лицу ли Дуне-тонкопряхе брючный костюм?», в которой шла речь об отчуждении русской народной песни и бездумном увлечении иностранным репертуаром.
Композитор Модест Табачников в дискуссии о песне заметил как-то, что в наше время значимость исполнителей — особенно ярких, колоритных и поэтому любимых народом — настолько возросла, что судьба песни часто не зависит уже от воли «сотворивших» ее авторов и оказывается целиком и полностью в руках исполнителя. Именно певец определяет по существу долговечность или скоротечность «жизни» песни.
Это обстоятельство налагает особую ответственность
…Знаменитые «Коробейники» на стихи Некрасова — уже ставший хрестоматийным образец русского фольклора. Музыка их захватывает, слушатели живо следят за развертывающимся сюжетом: коробейнику нужно расторговаться, но вместе с тем и увлечь приехавшую на ярмарку деревенскую красавицу.
«В русской народной песне — истинная национальность, — говорил Белинский. — Национальность во внешнем спокойствии при внутренней движимости, в отсутствии одолевающей страстности». Мудрые и весомые слова! Каждое из них звучит как программное для исполнителей русской народной песни.
Полную противоположность такого спокойствия являл собой один из солистов «Дружбы», запевавший «Коробейников». Как бы в предчувствии «клубнички» он согнул ноги в коленях и со сладкой улыбкой громко и смачно вздохнул в микрофон. Этот «разгул страстей», не подкрепленный внутренней эмоциональной наполненностью, потянул за собой смещение ритмов и всякий иной произвол. Однако кульминацией экзекуции над песней стали слова «Знает только рожь высокая…».
Словно дождавшись наконец сигнала, певец как-то весь преобразился и стал расточать по сторонам таинственные подмигивания, намекая на интимный финал «истории во ржи».
А финал-то «Коробейников» совсем иной. Дело в том, что современные исполнители произвольно опускают последние строки. Проявить бы им элементарное внимание к песне, хоть самую малость задуматься над содержанием этого народного шедевра — и все стало бы на свои места. Ведь знакомство коробейника с деревенской красавицей кончается не уходом в «рожь высокую», а их браком:
…Не хочу ходить нарядная Без сердечного дружка. …Ну постой же! Нерушимое Обещаньице даю: Опорожнится коробушка, И тебя, моя зазнобушка, В божью церковь поведу!И ярмарочная обстановка — лишь сопутствующий фон, на котором раскрывается «национальность» песни, русские характеры ее героев, для которых любовь превыше всяких нарядов…
Чтобы петь — надо думать, рассуждать, иначе не проложишь дорожку к сердцам слушателей. Работая над оперными партиями Мефистофеля, Демона, Годунова, Федор Иванович Шаляпин сначала лепил эти персонажи в глине, стараясь тем самым ухватить их наиболее характерные черточки. Не случайно его герои поражали всегда эмоциональной сочностью, достоверностью, пластичностью.
Какое счастье, что нам есть у кого учиться исполнению русской народной песни, что в этом жанре у нас имеются высочайшие эталоны!
Сергей Яковлевич Лемешев…
С волнением пишу я эти строки об актере-певце, перед артистическим подвигом которого нельзя не преклоняться. Народный артист страны в самом широком смысле этого слова снискал огромную популярность. Его счастливая звезда взошла более полувека тому назад и до сих пор дарит людям радость общения с прекрасным искусством.
В сознание людей моего поколения Сергей Яковлевич вошел прежде всего неповторимым по своей задушевности и чистоте образом Ленского из оперы «Евгений Онегии». Его Ленский — натура
открытая и искренняя, вобравшая в себя черты русского национального характера. Величественным апофеозом прозвучала эта роль на семидесятилетии певца в Большом театре, который многие годы рукоплескал его триумфам.Родился Лемешев на исконно русской земле — в деревне Старое Князево Тверской губернии. Благодатная «певучая» обстановка царила в доме. Пели мать и отец, братья и сестры. «В их песнях звучала печаль-тоска, — рассказывал Сергей Яковлевич, — горечь несбывшихся надежд. Отец принадлежал к тем талантливым русским натурам, которые часто погибали в неравной борьбе с нуждой…»
Именно песня, впервые пробудившая в его душе чувство прекрасного, наверное, породила и смутное стремление к какой-то иной, новой жизни.
В историю советского искусства Лемешев вошел и как великолепный исполнитель русских народных песен, на которых, как на прочном фундаменте, созидались его успехи на оперной сцене.
Чем же дорог нам Лемешев в русской народной песне? Если сказать кратко — благородством и вместе с тем простотой исполнения. С каким гордым достоинством поет Сергей Яковлевич «Коробейников», не допуская ни малейшего намека на разухабистость; строгая дозировка эмоций, сдержанность акцентов, светлая тональность исполнения как бы подчеркивают большую дистанцию между веселым коробейником и персонажем другой песни — «Ехал на ярмарку ухарь-купец».
Так и хочется напомнить современным «передельщикам» мудрые слова этого выдающегося актера: «Песня отражает переживания народа, конденсирует опыт его ума и сердца. И поэтому исполнитель должен очень много думать, передумать, вспомнить, прежде чем дать простор своей фантазии».
Лемешевская традиция сохраняет свое значение и для шуточных песен. Изящный исполнительский стиль певца, его тонкий юмор («В деревне было в Ольховке» и «Песня о бобыле») — тоже высокий, замечательный образец мастерства.
Легко и неудержимо льется голос Лемешева. И когда я слышу рассуждения об устаревании народной русской песни, то говорю: «Вы только послушайте песню «Ах ты, душечка» из всеми любимого кинофильма «Музыкальная история». В ней и искренность, и глубина чувств, и раздолье — качества непреходящей ценности, осененные неувядающим талантом большого певца — Сергея Яковлевича Лемешева».
Каким-то завлекательным раздражителем остается для вокально-инструментальных ансамблей народная русская песня «Из-за острова на стрежень…». «Виной» тому — легендарная фигура Стеньки Разина и… «любовная» коллизия, а затем в хмельном веселье бурный выход чувств:
…Мощным взмахом подымает Он красавицу-княжну И за борт ее бросает В набежавшую волну.А ведь историки, специализирующиеся на периоде крестьянских войн, давно установили настоящую причину, по которой Степан Разин утопил в Волге «персидскую царевну». Согласно историческим свидетельствам, «персиянка» была дочерью астраханского хана, захватившего около сотни раненых казаков-разинцев и угрожавшего поймать и самого атамана.
В период каспийского похода 1668–1669 годов Разин вместе со своими людьми расположился неподалеку от теперешнего Баку. Узнав об этом, хан решил изловить «разбойника и вора» и, подчиняясь воле персидского шаха, снарядил флотилию судов, которую сам и возглавил. Однако планам хана не суждено было сбыться — его отряд был разбит разинцами, причем в завязавшемся бою добычей казаков стало судно, на котором оказалась ханская дочь. Сам незадачливый хан бежал. По рассказам очевидцев, знатная пленница действительно произвела большое впечатление на атамана. Только в мыслях Разина была не «новая свадьба» и не услада. Он надеялся выменять у хана на эту пленницу своих казаков.