Чтение онлайн

Девушка аккуратно откусила ломтик амбура передними зубами, стараясь, чтобы сок не попал на одежду.

— Тогда почему вы остановились? Почему не стали… эм… деструктуризировать порядок и дальше? Я вижу всё такие же ровные ряды деревьев, построенные дома по чёткому плану. Это же сделали вы, а не ваш отец.

— Потому что, одно стечение обстоятельств, не сделало его действия ошибочными. Как и одна моя удача не сделала правым меня. Тот парень, который убил отца — лейтенант Абигейл, из флота Иль’Тарта — был повышен после боя. Его манёвр, который так и назвали «прорыв Абигейла» после этого стали преподавать в военных училищах. А затем, через несколько месяцев уже сам Абигейл погиб, вновь отведя корабль от основного флота, надеясь атаковать беззащитный

Мужчина отпил ещё немного вина, взглянул на принцессу, и в его серых глазах появилась яркая искорка, будто солнце проходящее сквозь завесу облаков.

— Не нужно бездумно нарушать правила, чтобы быть непредсказуемым. Чаще всего действовать по инструкции — будет верным решением. — Он облизнул белоснежные зубы. — Однако, порой сами правила устаревают и требуют деструктуризации. И чем быстрее все вокруг поймут это, тем меньше будет жертв.

Он быстро сделал несколько глотков вина и поставил пустой стакан на стол.

— Деревья в этом саду, несмотря на все усилия отца, высыхали. Он высаживал их стройными рядами раз за разом, и каждое не могло прожить больше пяти спусков. Когда он умер, садом занималась моя жена. Она хотела сохранить его в первозданном виде. Любила смотреть, как всё вокруг расцветает несколько раз в год. Мечтала, что когда-нибудь на Иль’Пхоре будет настоящий лес.

Принцесса удивлённо взглянула на генерала, затем вновь на ряды деревьев вдоль дороги. Ипны всегда были зелёными, не цвели и не увядали.

— Но это же другие деревья! — воскликнула она, и тут же осеклась, догадавшись в чём дело.

— Я выкорчевал всё, когда она умерла. — Голос его был жёстким — Самостоятельно, без помощи слуг. Так, как бы это сделал отец. Я давно хотел уничтожить сад, и когда её не стало — не смог находиться здесь. — Он долго молчал, задумчиво глядя вдаль — на ровные крыши, недавно отстроенных казарм. — У меня ушло три месяца ежедневной работы. Каждый день я жёг костёр в её память, уничтожая то, что делало этот особняк собой. Превращая в пепел то, что она любила больше всего.

Энжи, поморщившись, отвернулась, не желая встретить взгляд холодных глаз генерала.

— Лиственным деревьям не хватало влаги — почва была для них непригодна. Мой отец, жена и я… Что бы мы не делали, они бы всё равно погибли. Но ипна, посаженная мной в детстве, выжила. И тогда я воссоздал сад заново, в память о жене. Так, как мне бы того хотелось. Так, как это нужно было сделать. — Он долго молчал, а затем наконец взглянул на принцессу, заставив её вновь отвести глаза к собственным скрещенным на коленях пальцам. — Порой, чтобы создать нечто новое — старое должно умереть. Если бы моя жена Эльза видела погибающие деревья, опавшие листья и горящие ветви, она была бы вне себя от ужаса, без сомнений. Но только так можно было добиться того, о чём она мечтала.

Девушка поморщилась, отложив на блюдце с золотой каймой недоеденную дольку амбура. Аппетит от этого разговора совершенно пропал. Зато начала мучать жажда.

— Так вот как вы видите этот остров? — спросила она, подняв за ножку бокал, наполовину наполненный розовым вином без мякоти. — Вы представляете себе город, как этот сад, не так ли?

Генерал промолчал и тоже, подняв бокал и поднеся ко рту, медленно смочил вином губы.

— То, что вы рассказывали в борделе главам гильдий — ложь. Вы поставили цель, прийти к власти в городе, и сделаете для этого, что угодно. Всё, что потребуется, не так ли? Неважно что при этом будет уничтожено. Неважно сколько листьев упадёт, сколько веток сломается и сколько корней будет перерублено лопатами. Вот только, когда соберётесь что-либо сделать, не забудьте одну важную вещь. — Девушка яростно посмотрела на генерала, но он не отвёл взгляд. — Деревья, которые вы собираетесь выкорчевать и сжечь — это люди. Пока вы будете заниматься деструктуризацией, простые люди будут погибать под пулями и клинками. Кто-то лишится семьи, кто-то дома. Кто-то потеряет жизнь.

Генерал

— Уверен, мисс Тан Гурри, вы никогда не воевали. И никогда не были в лазарете. Я же видел десятки солдат, стонущих, просящих о помощи, лёжа на больничных койках. Я видел, как врачи осматривают самые тяжёлые случаи. — Мужчина говорил спокойно, нравоучительным тоном, будто не первый раз проговаривал одно и тоже. — Один парень, в первый год моей службы, получил небольшое ранение на запястье. Это произошло в первый час битвы, и оно казалось таким не значительным, что никто не обратил внимания. Когда бой закончился, его отвели в лазарет. Рука к тому моменту начала гноиться и болеть так сильно, что он не мог сжать пальцы.

Он ухмыльнулся, будто наслаждался этой историей.

— Ему ампутировали руку по локоть, мисс Тан Гурри. Он умолял этого не делать, рыдал и плакал. В какой-то момент даже просил дать ему умереть, настолько ему было страшно. Однако полевой врач не слушал его. Двое солдат держали парня, чтобы док смог дать ему настойку успокоительного. А затем в течении следующих двух часов, док аккуратно срезал лишнюю плоть. Он был хорош в своём деле, действовал аккуратно, и ему удалось сохранить на четверть больше, чем он предполагал изначально. Думаю, вы догадываетесь, что никто не сказал ему спасибо. Парень… кажется его звали Харши, да… Харши рыдал и выл так, что его было бы слышно в нескольких улицах от лазарета, если бы не заглушающие всё вокруг крики других раненых. Харши стал каким-то чиновником, или торгашом. Бездна, я, честно говоря, и не знаю, кем он стал. Может быть, мелким лавочником, а может, прозябающим в нищете бездомным. Но если бы не док, он бы умер там, на операционном столе, от глупой царапины. — Генерал задумчиво отпил ещё немного вина. — Порой цель оправдывает любые средства. Каким бы болезненным не был процесс, иногда нужно рискнуть, чтобы добиться своего.

Энжи почувствовала, как внутри закипает гнев.

— А что думает ваш сын об этом? Или ваша жена?

Она увидела, что попала в цель. Генерал вздрогнул, отшатнулся. Его пальцы еле заметно задрожали, лицо изменилось. Она ожидала увидеть смятение или боль в его глазах, но они исказились гневом. Всего на мгновение он не смог сдержать ненависть, выпустил её наружу, позволил ей распуститься словно бутону. Ненависть, такую сильную, что девушка сама невольно вжалась в спинку стула, ожидая, что генерал кинется на неё и задушит.

Уже через секунду Генерал Болло вернул самообладание, однако лицо его так и осталось мертвенно бледным.

— С того дня, как умерла Элиза прошло десять лет. — Процедил он наконец. — Десять лет без войны. В день её смерти произошла последняя битва с Иль’Тартом. После этого битв не было до сих пор. — Он долго молчал, а затем добавил. — Я всегда думал, что Аллек меня поймёт.

— Он показался мне так похожим на вас, генерал.

Мужчина вздрогнул вновь, и девушке даже стало слегка стыдно. Она чувствовала, что нашла незажившую рану, и каждым словом давила на неё всё сильнее. Она знала, что каждый человек реагирует на это по-разному — кто-то ломается, а кто-то даёт отпор. Если генерал окажется человеком из второй категории, то исход ей может не понравиться.

Однако у неё было ограничено время. Когда-то, её учитель по философии Парно Берден сказал, что человеческая натура — дикий зверь, сидящий на привязи. Лишь порвав цепь, можно узнать, каков он на самом деле. Это был хороший совет, хоть и опасный. Но разве цель порой не оправдывает даже самые рискованные шаги?

— Что случилось тогда, генерал Болло? Что произошло в тот день, когда вы стали героем Иль’Пхора? Человеком, который остановил войну?

Он опустил голову, взглянув на девушку из-под сведённых бровей. Она видела в его глазах что-то новое, не такое как раньше. Видела ответ на свои вопросы. Видела, как он почти потерял контроль и рассказал ей. Однако он вновь взял себя в руки и лишь покачал головой.