Песня кукушки
Шрифт:
Петух так и не узнал, кто на него напал. Только что он был королем маленького грязного дворика, гордо выступавшим между насестов среди своего рыжего гарема. В следующую секунду на него напали, накинув на голову пахнущий духами мешок. Запрыгнув на забор, Не-Трисс вцепилась в него пальцами ног и порадовалась, что она босая. Петух оказался больше, чем она ожидала, и поначалу ей было трудно справиться с ним. Но чуть погодя он перестал яростно трепыхаться и лишь продолжил нервно подергиваться.
Она соскочила на улицу, и Пен посмотрела на нее одновременно с восхищением и неодобрением.
— У тебя странные пальцы на ногах, — был ее единственный комментарий.
Они миновали еще несколько улиц, и Не-Трисс уже не жалела, что ей пришлось взять с собой Пен. Младшая девочка по крайней мере знала, где они находятся
Меддлар-лейн представляла собой крутую мощеную зигзагообразную дорогу, сначала поднимавшуюся вверх по холму, и ее верхняя точка проходила под мостом Победы, а затем следовал спуск с другой стороны. По обе стороны дороги стояли мрачные здания табачного цвета, очень простые, с мутными глазами-окнами, словно с похмелья. Некоторые были жилыми и демонстрировали этот факт сушившимся на уровне верхних этажей бельем. Многие дома пустовали, будучи купленными городскими властями тогда же, что и земля для строительства моста, и все еще ожидали своей участи. Они были словно расколотые скорлупки, надеявшиеся, что семена нового проникнут в них и превратят их в что-то лучшее. Над всем этим изгибалась арка моста Победы, бросавшая тень на большую часть улицы. Рассматривая мост по мере приближения, Не-Трисс впервые осознала, какой же он огромный, высотой во много домов. Он был сложен из песчаника и казался темным в этот предрассветный час.
Девочки вошли под сень моста. Донесся звук падающих капель, и шаги Пен начали отдаваться эхом. Подошвы Не-Трисс не производили ни малейшего шума. Она извлекла нож.
— Ты собираешься убить петуха? — с круглыми глазами поинтересовалась Пен.
— Нет.
Не-Трисс села на дорогу и сумела найти щель между двумя камнями брусчатки. С большим трудом она смогла выковырять немного известкового раствора, чтобы воткнуть туда нож вертикально. Он напоминал уменьшенную копию меча короля Артура.
— Зачем ты это делаешь? — спросила Пен.
— Мы отправляемся в неизвестное место, и это позволит нам вернуться, — ответила Не-Трисс, надеясь, что это правда.
— Что, если он вывалится из щели?
— Тогда мы не сможем вернуться, — сказала Не-Трисс, собирая все свое терпение в кулак.
— Что, если кто-то его вытащит?
— Тогда мы не сможем вернуться, — повторила Не-Трисс уже менее терпеливо.
— Дурацкий план, — с оптимизмом сказала Пен.
— Тогда возвращайся к Вайолет и ешь консервированный сыр! — отрезала Не-Трисс. — Я не просила тебя идти! Я не хотела, чтобы ты шла со мной! Это опасно… и если кто-то пострадает… пусть это буду только я. — Она сказала, не подумав, и, когда закончила предложение, ее лицо запылало от стыда и раздражения.
В тени моста было непонятно, покраснела Пен или Не-Трисс просто показалось.
— Я ненавижу консервированный сыр, — пробурчала она. — На вкус это все равно что жевать собственный язык. В любом случае, не будь дурой. Давай, скажи мне. Как мы попадем туда?
— Ты уверена, что хочешь идти? — Не-Трисс хотелось заплакать, но она не понимала почему.
Пен кивнула.
— Тогда возьми меня за руку. — Она протянула руку и немного удивилась, когда маленькая холодная ладошка Пен оказалась у нее в ладони. — Иди вперед вместе со мной.
Повернувшись лицом к одной из кирпичных опор, что поддерживали мост, она начала продвигаться вперед. Когда девочки миновали воткнутый между камнями нож, Не-Трисс показалось, будто она слышит едва уловимую музыку, легчайшие, словно свет луны, звуки. «Иди по Меддлар-лейн до конца моста, — сказала женщина-птица, — встань лицом к кирпичам и шагай. Не останавливайся, пока звуки дорожного движения не станут совсем слабыми и ты не начнешь понимать чаек…»
Шаг за шагом. Кирпичная стена приближалась и одновременно отдалялась, словно она не вертикальная, а образует невозможно крутой подъем. Они сделали еще шаг, и склон стал менее крутым, по нему уже почти можно было подняться. Следующий шаг привел их к основанию кирпичной стены, и теперь подъем стал небольшим — просто холмистая тропинка. Инстинкт подсказал Не-Трисс, что не надо смотреть влево и вправо, и она порадовалась, что взяла Пен за руку. Она ступила на каменный «склон», и под ее ногами он превратился в ровную горизонтальную поверхность. Не
обращая внимания на внутренний голос, твердивший, что она поднимается по стене, Не-Трисс продолжила идти. Когда кирпич сменился известняком, она снова проигнорировала внутренний голос, кричавший, что она идет по обратной стороне моста.Слабые утренние звуки города угасали. Далекий звон первых трамваев, стук тележек — все растворялось, как крупинки соли в воде. Вокруг них начал дуть сильный ветер, резкие крики чаек стали громче. Они шли дальше, и Не-Трисс почудилось, будто она слышит в голосах чаек что-то новое. Не то чтобы звук изменился, просто возникло такое ощущение, что клинок вынули из ножен. А может, спала пелена с ее ушей и слух обострился.
— Дитя! — слышала она крики чаек. — Одно дитя, двое детей! Розовощекие дети с глазами! Дети с мягкими глазами и сердцами, как фрукты!
Не-Трисс поняла, что Пен тоже их слышит. Маленькая ручка не задрожала, но вцепилась в нее еще сильнее. Не-Трисс сжала ладонь, и они пошли дальше нога в ногу.
ГЛАВА 23
ВСПОЛОХИ И МЕРЦАНИЯ
Не-Трисс твердила себе, что они идут по верху моста, а не по внутренней поверхности. Это был единственный способ сохранять хладнокровие. Перед ней простиралась настолько широкая дорога, что поперек нее могли бы выстроиться плечом к плечу тридцать мужчин. По обе стороны ее окаймляли стены разной высоты, погружавшие дорогу в еще более глубокую тень. Небо за стенами отливало тусклым блеском, словно смазанный маслом свинец, на его фоне кружили и порхали тени. Они были быстрыми, словно коньки, и кричали голосами, похожими на голоса чаек. А впереди…
— Что это? — прошептала Пен.
В тридцати ярдах впереди них тенистая тропа исчезала в огромной темной горе, полностью перекрывавшей путь и похожей на гигантскую кротовину. «Или гнездо ласточек под свесом крыши», — подумала Не-Трисс, на секунду вспомнив их путь вверх. Гора была настолько темная, что Не-Трисс показалось, будто она с шипением высасывает свет из воздуха. Очертания горы были неровными, с выступами, и щетинились пиками.
Хотя, когда они приблизились, чернота начала утекать. Непрозрачная гора превратилась в скопление маленьких серо-коричневых домиков, теснившихся практически друг на друге, словно кто-то сложил из камней пирамиду. Узкие щели окон без стекол, провалившиеся неровные крыши, напоминающие корочку влажной буханки хлеба, а в некоторых зданиях прорублены ступени таким образом, чтобы дать доступ к домам, расположенным выше. Кругом висели и болтались веревки и лестницы, и вся картина напоминала странное поле для игры «змеи и лестницы». Виднелись шпили, не такие высокие, как церковные, но неприятно тонкие и увенчанные флюгерами, вертевшимися независимо от направления ветра. Были также флагштоки, с которых свисали поникшие потрепанные знамена, слишком выцветшие, чтобы можно было различить цвета.
— Это деревня, — ответила Не-Трисс, не в состоянии скрыть изумление в голосе.
— Но мы же под мостом, не так ли? — пробурчала Пен. — Откуда под мостом отца взялась деревня? Он знает об этом?
На удивление хороший вопрос.
— Без понятия, — отозвалась Не-Трисс. — Хотела бы я знать.
В горе из домиков что-то шевелилось. Это были не единичные вспышки активности, привлекающие глаз, а постоянное слабое движение, как в муравейнике или как порой плывет горячий воздух в жаркий день. Там и здесь лениво хлопали флаги, словно хвосты лошадей, отмахивающихся от слепней. Очертания крыш менялись, словно по ним суетливо бегал кто-то маленький и еле заметный. В окна выглядывали лица. Не-Трисс не замечала, чтобы кто-то смотрел прямо на них, — они исчезали слишком быстро, но ее глаз цеплял их мимолетные появления.
— Мне кажется, тут есть люди и они смотрят на нас, — прошипела Пен. — Кто они?
Не-Трисс вспомнила, что плененная женщина-птица говорила об Архитекторе. «Из всех запредельников в этих краях он самый могущественный и опасный». В коттедже мистер Грейс произнес то же самое слово, предлагая бросить ее в камин. «Единственный способ показать запредельникам, что мы серьезно относимся к делу». Он считал, что Не-Трисс — дитя запредельников или созданная ими кукла. И если ее сделал Сорокопут, наверное, он тоже запредельник.