Чтение онлайн

Неожиданно лиричные строки, не свойственные Загору, отражают страстность и глубину его отношений с Ладой Оночкой. «Часто мы совершали многодневные переходы. Плечом к плечу, молча. При этом мы чувствовали друг друга, словно любовники в момент наивысшего экстаза, двигаясь по заполярским бескрайностям одним телом и одной душой. Нередко, мы несколько дней не выходили из яранги. В звенящем от комарья северном лете или в жутчайшей в этих краях зимы ни я, ни Лада не чувствовали времени, не замечали других людей и не чувствовали мира. Мы были одни друг для друга…», – так писал Инойк в «Сгоревших дневниках» [9] .

С другой стороны эти два четверостишья можно воспринимать в виде констатации бренности земного существования в теле людней. В этом ключе плотская любовь являлась и для Инойка, и для Лады квинтэссенцией конечности в человеке, актом включения в Земную любовь и одновременно чувственным пределом Универсума для любого адепта Пути. [10]

Отмечу, что, несмотря на современное звучание шестого стиха, текст стилизован учёным под напевы людней Среднеполярья. Незначительное количество заполярцев, проживающих в Северных пределах, постоянная кочевая жизнь и суровые условия этих широт уравнивали мужчину и женщину в правах. Свободные отношения населения Срединного За-Полярья удивляли ещё древних путешественников, которые, в зависимости от личных воззрений, или негодовали по этому поводу, или восхищались.

Первые две строки являются фактически прямой цитатой из популярных некогда изречений героического реально существовавшего средневекового персонажа – Хомлинта в изложении мифического автора по прозвищу «Потрясатель копьём», что делает эти две строфы не совсем понятными для чтения даже вдумчивым читателем. Тем не менее я берусь утверждать, исходя из дальнейшего текста, что Инойк Загор в этих стихах подчёркивает амбивалентность человеческого существования. С одной стороны, личность существует в ментальном пространстве, где индивид обретает настоящую свободу. С другой же стороны, жизнь сознания, жизнь духа оборачиваются в ничто без феноменального мира, где сущее обретает вид необходимого. Предпочтения автора явно на стороне ментального как дома бытия людней. [11]

Очевидно, ко времени, когда исчезнувший учёный поменял хоть сколько-нибудь крупные городки Срединного За-Полярья на дальние стойбища выпасов северных яков, он чётко представлял себе, что такое путь к телу Ангойяны. Его первые опубликованные и неопубликованные работы в области внепространственных перемещений датируются периодом 2079 гг. по Стандартному летоисчислению. Научные тексты этого времени содержат значительное количество терминов, употребляемых заполярскими шаманами [12] , а корпус текстов прямо коррелирует с мифологией космогенеза изустных рассказов Учителей и Посвящённых. В дальнейшем, вплоть до 2084 года, работы первопроходца в области транспространственного серфинга обретали собственную терминологию и практику, но органическая связь с пониманием мира как вечно движущейся Ангойяны прослеживается во всех текстах, а нередко и подчёркивается автором.

Всё, что нам было известно о жизни Загора в довоенное время, говорило о том, что связь Инойка с Ладой Оночкой была не только любовная, но и духовная. Лада, как один из величайших Учителей Северного предела, нашла достойного ученика и единомышленника, который в чём-то превзошёл её даже в рамках северных традиций. Возможно, это и было целью шамана Оночки: воспитать нового Учителя, не зажатого тисками заполярских ритуалов. Неудивительно, что Загор смог создать из практик таинственного народа всеобъемлющее учение об освобождении человечества.

Когда житель Срединного За-Полярья говорит «вдалеке от Дома», он подразумевает своё отсутствие в теле Ангойяны, как отдельного элемента живой Вселенной. С другой стороны, по поверьям заполярцев, душа, будучи в плотском облачении, находится на Земле в Едином доме (Анокх Да), хотя сами народы Северного предела верят в то, что их края наиболее пригодные для жизни духа. Южный мир (Юно Гуран) всегда казался им вместилищем суетного безумия, малопригодного для усвоения истины Ангойяны.

Год по С. Л. 2084 Загор встретил в одном из удалённых стойбищ Срединного За-Полярья. Несмотря на определённую известность в научных кругах и участие в ряде интермедийных проектов, он продолжал жить со своей подругой в удалённых северных землях, относящихся к малообитаемым территориям и по сей день. Неприятие университетским сообществом его концепции прогрессивного видения и транспространственного серфинга не сделали угрюмого мыслителя более общительным – Инойк Загор предпочитал заполярские пустоши объединённому человечеству. В этот год конфликт между революционерами – сторонниками и проводниками идеи Великой генетической трансформации человечества и, как их тогда называли, «реакционными шайками фундаменталистов» подвёл черту под Цивилизацией 1.3. Накапливаемая масса взаимного недовольства разорвалось неконтролируемым насилием, которое вовлекло в свой огонь всё пятнадцатимиллиардное население земного шара.

Боевые столкновения, начавшиеся в городах-ожерельях [13] , залили раскалённой лавой крупнейшие поселения мира и далее затронули всё, чего касались, что делали и где проживали людни. Изначально это была война всех против всех. Цивилизация законченного Поздневековья стала поверхностью локальных стычек, охвативших все национальные пределы и административные поинты. [14] Вооружённые отряды образовывались, формировались, делились и погибали, словно колонии микроорганизмов – ежечасно, ежедневно, еженедельно.

Революционеры убивали фундаменталистов, те, в свою очередь, уничтожали «новаторов». Как вспоминает об этом один из исследователей того времени, социопсихопатолог Руднак (2085): «Вырезались семьи противников. Уничтожались просто случайные свидетели. Убийства безоружного населения противоположенной стороны проводились нарочито изуверскими способами. Детям отрезали головы и рубили на куски, женщинам, после длительного насилия, вспарывали животы и вешали на всеобщее обозрение, мужчин сжигали заживо или медленно расстреливали, конечность за конечностью, что более напоминало средневековое колесование…». Те казни, которые представители самого разумного вида на Земле применяли по отношению к друг другу, не могут быть описаны беспристрастным языком. Людни убивали из чувства мести, от страха, по привычке, ради удовольствия, в силу убеждений, из-за голода, в конце концов… Всё безумие человеческого мира вылилось в семилетнюю резню. Только неконтролируемый обмен ядерными ударами в разных частях мира остановил не столько войну, сколько массовое помешательство. Человечество за период череды войн, названных Великой (другой вариант Всепланетной) генетической революцией с 2084 по 2114 гг., сократилось на три миллиарда.

Тотальную гражданскую войну, которую многие называли Революцией, Инойк Загор встретил в состоянии «абсолютного ужаса от собственного предсказания десятилетней давности» [15] . При этом, несмотря на эмоциональную окраску в оценке Революции, автор говорит о катастрофическом событии как о «муаровом налёте», подразумевая, что сама трагедия вызревала гораздо раньше «безымянного года». Несмотря на то, что кровавые стычки в заполярских областях начались позднее и были менее интенсивными, Лада Оночка со свойственной ей безупречной решительностью отметила, что «детям Ангойяны пора готовиться к последней битве и бесконечному исходу» [16] .

Две нижние строки VIII восьмистишья перекликаются с детскими воспоминаниями Инойка, когда он и двое его братьев жили в Вкрайней области – административном поинте, разделённом рядом национальных оккупационных сил до переезда семьи Загоров в Дальнеземье. Вероятно, это воспоминание является своеобразной защитной реакцией на цивилизационную катастрофу уходящего века.