Песнь Серебряной Плети
Шрифт:
Но нет. Ни хрена она обо мне не знает! Я умер девять с половиной лет назад. А с мертвецами шутки плохи. Им нечего терять.
Киэнн поплотнее закутался в покрывало фит фьяты, развернул призрачного скакуна и что есть мочи погнал его в том единственно верном направлении, какое мог сейчас выбрать. Потому что было только одно место во всем мире, где Аинэке не доберется до него. Даже если из шкуры вон вылезет.
Ночь склонила седеющую главу на смертное ложе, по краю неба пробежал, сверкая голыми розовыми пятками, сорванец-рассвет, небрежно обнажила зеленые груди холмов пылкая полуденная дева, чтобы на закате пролить девственную кровь на новом черном алтаре ночи. К югу от Тол-Луинд лежали земли, над которыми высилась королевская башня Бельскернир, а приближаться к ней Киэнну пока совершенно не
Наконец, на исходе второй ночи, сизый предрассветный туман выпустил из плена громоздкое оскаленное чудовище — слепую, наполовину погребенную под землей громаду Кэр Анноэт.
Темница походила на спящего безглавого сфинкса, с ослепительно-белой кожей и кроваво-алыми когтями. Каждый «коготь» — распахнутая, пылающая изнутри дверь. Входов в Кэр Анноэт — хоть отбавляй. Выходов поменьше. Клыкастый частокол охватывал монстра по периметру, точно ограда из ресниц великана Имира земной Мидгард.
Киэнн изумленно глазел на перекошенное здание, словно видел его впервые. Легенду о том, что Кэр Анноэт, как и Глейп-ниэр, когда-то принадлежала фоморам и была то ли мавзолеем, то ли «прихожей Аннвна» он слышал и раньше, но сейчас, глядя на нее, был готов поклясться, что никакая это не легенда. Ну что ж, вполне подходящее место для мертвеца.
Войти во врата костяной темницы по собственной воле не пришло бы в голову ни одному здравомыслящему фейри. Но на звание здравомыслящего я вроде никогда и не претендовал. Киэнн спешился у входа, отпустил иллюзию (она развоплотится часа через три, уже без малейших следов, а до тех пор — вряд ли кому-то придет в голову следить за бесхозной лошадью), и шагнул в ревущую и пылающую арку проема. Пламя лизнуло лицо и тут же угасло. Внутри костлявого брюха Кэр Анноэт лежала знакомая густая мгла, тускло освещенная ажурной люстрой с гирляндами черепов. И последняя заметно выросла.
Однако отнюдь не это потрясло Киэнна. На ледяном полу темницы, под цедящим светом канделябра, сидело и лежало вповалку не меньше сотни живых узников. Если, конечно, еще больше не пряталось в темноте. Нельзя сказать, что невредимых (мало кто попадает в Кэр Анноэт целым и невредимым), но тем ни менее живых! Какого хрена, Айнэ? Или я чего-то не знаю о деятельности заговорщиков? Как-то маловероятно, что Эрме с его шайкой могли втихаря завербовать еще сотню фейри…
Конечно, запасным планом номер один (нет, пожалуй, все-таки номер два, ну да не суть важно) было сделать Аинэке ребенка. Насильтвенным образом. А на это как раз ни один из Круга Могущественных, кажется, не годился. Присутствовавшие же здесь, насколько мог видеть Киэнн, почти все были достаточно молодыми мужчинами. Если их и впрямь «взяли в дело» — немудрено, что Аинэке лютует. Хотя все равно как-то слабо верится. Очень уж не в духе фейри: собирать едва ли не целую армию. Да еще такую разношерстную, в которой каждый будет тянуть одеяло в свою сторону, пока то не разлетится на лоскуты. Нет, пикси если и безумен, то последователен в своем безумии. Он бы определенно предпочел одного-двух проверенных «доноров» этакому неконтролируемому стаду…
Конечно, если заговор разоблачен — Аинэке, с большой вероятностью, знает все его подробности. Включая план номер два. И что тогда? Это такое новое экстравагантное средство предотвращения беременности: путем вырезания фертильного населения? На всякий случай? Чтоб уж точно, ни случайно, ни преднамеренно… — Ну, оригинально, детка. Можно сказать, самое блестящее из твоих решений. Просто, сука, нобелевская премия. Примерно как подмываться кислотой в целях дезинфекции. Или осушить океан, потому что боишься утонуть.
— Так, ребята, — решился прервать царившее
молчание Киэнн, — скажите мне, что я брежу, у меня галлюцинации и мне надо хоть иногда спать. Что вы все тут делаете?Похоже, до этого мгновения его никто не замечал. Сейчас же в сторону нежданного гостя обернулось чуть больше половины голов — по-видимому, те, кто был вообще в состоянии пошевелиться. Еще несколько долгих секунд все по-прежнему ошарашенно молчали.
— А ч-что д-делаешь зд-десь ты? — наконец, заикаясь, выговорил одноглазый мэрроу с сильно обожженной щекой. Когда-то он был весьма хорош собой, что среди мужчин-мэрроу скорее редкость. Этому с генетикой повезло. Но не повезло с королевой.
— Если я скажу, ты просто не поверишь, Гаэт.
Откуда-то из-за пределов освещенного круга, из чернильной темноты, поднялась и, отчаянно хромая на обе ноги, направилась к Киэнну знакомая лохматая фигура. Вожак вервольфов выглядел уже вовсе не так грозно, как в их предыдущую встречу, но, насколько мог, держался соответственно своему положению в стае.
— Какого хр-р-рена ты еще не помер-р-р, Дэ Данаан?
Киэнн хмыкнул:
— Ты даже не представляешь, Гварн, как тебе повезло, что меня угораздило так и не сдохнуть! — Он предупреждающе выкинул вперед ладони: — Только не пытайся это снова исправить, ладно? Я не хочу калечить тебя еще больше, но если придется — раздумывать буду не долго. Своя шкура ближе к телу.
Он позволил разноцветным магическим искоркам пробежать над пальцами — дешевый трюк, чистая иллюминация, и, по сути, его угроза — почти что блеф. Хотя призвать пару иллюзий-терминаторов он, пожалуй, сумеет. Особенно если припечет.
Вервольф настороженно остановился. Нападать он явно не спешил. Даже его волчье обличье сейчас было лишь наполовину проявленным: скорей излишне волосатый человек, чем двуногий зверь.
Воспользовавшись паузой, Киэнн быстро окинул взглядом остальных:
— Значит так, народ. Я не ручаюсь, что смогу вывести вас всех. Тем паче, что времени у нас, возможно, немного. И целительной магии меня не учили, а запас эликсиров, который у меня при себе, невелик. Решайте как-то между собой, торгуйтесь, жребий бросайте…
Отвечавшая ему тишина становилась слишком красноречивой.
— Эй, парни, не думайте хором! Такой мощный посыл даже я прочитать могу. Нет, я не рехнулся. Я действительно выведу всех из вас, кто только сможет идти. Если успею.
«И вытащу на закорках тех, кто не сможет», — добавил он уже про себя. Ох, Айнэ, знала бы ты, какую услугу мне оказываешь! Теперь точно не придется бегать по всему Маг Мэллу, вербуя смертников для моего безнадежного предприятия. Даже и сотни вполне хватит, а здесь, похоже, больше сотни. Переломы у них заживут быстро, ожоги, конечно, нет, ожоги у фейри так просто не проходят — но тем злее они будут! Я знаю не только твои слабости, малышка. Я знаю слабые звенья нашей с тобой «прелести» — засранки Глейп-ниэр. Те, о которых мы с тобой никому не говорим. Потому что, если о них узнают… Ну, по меньшей мере, безмятежно отсиживать задницу на троне не светит уже ни мне, ни тебе, ни нашим потомкам.
И, если мы и впрямь настолько извратили первоначальную идею собственной высокой миссии, скатились вот в эту зловонную клоаку трусливого эгоизма — так нам и надо!
Конечно, очень хочется верить, что хоть кто-то из них все это переживет. Потому что иначе — чем я тогда лучше тебя? Из одной Бездны Домну в другую…
— Кто первый?
Гробовая тишина по-прежнему служила ему ответом. Ну что ж, ничего удивительного. Ты бы и сам не поверил. Одно дело — услышать такое от баньши, другое — от патологического лжеца и известной на весь мир бездари.
Киэнн вздохнул:
— Послушайте, я вас отлично понимаю, это звучит убийственно неправдоподобно. Но что вы теряете? Здесь вас не ждет ничего, кроме смерти. А если я не лгу? — Он улыбнулся как можно очаровательней, и тут же вспомнил: — Да, еще. Те, кого выведу — будьте так добры, не попадайтесь на глаза Аинэке! И лучше вообще никому на глаза не попадайтесь. Живите так, как будто вы умерли. Как будто вы — тени мертвых. Если хотите выжить.
Толпа тихо загудела. Уже хоть какой-то прогресс. Наконец кто-то на границе света и тьмы (кто именно — Киэнн не разглядел) решился задать вопрос по делу: