Песнь песков
Шрифт:
— Реза, Desdichado [38] ! — усмехнулась она.
Он взвился:
— Плевать мне на поэзию, да, я грубый, невоспитанный и нетерпеливый, помнишь?
— Но ты все же гомо, гомо локутор!
Это было название, которое они дали себе сами. Ведь «неандерталец» не означало ничего, это было просто место, место погребения. А они были первыми, кто на земле заговорил. Первыми, кто стал пользоваться гортанью не только для того, чтобы рычать. Властители Срединной Земли. Самые быстрые и самые хитрые охотники. Потом пришли эти сапиенс. Со своими длинными
38
Несчастный (исп.).
Наступать. Обладать. Экспансия. Господство. Заменить империю «Быть» империей «Иметь».
Тут только он заметил, что говорит вслух, а Нея внимательно смотрит на него.
— Все та же ненависть, да? — спросила она.
— Ненависть крысы к лаборатории вивисекции, — изрыгнул он. — В последний раз, Нея, что тебе нужно?
Она выдержала его взгляд.
— Зачем ты теряешь время на разговоры со мной, Реза? Почему ты меня не убьешь?
Он направил пистолет на голову молодой женщины, ствол уперся прямо между зеленых глаз.
— Ты способен отдать приказ убить меня, только бы не делать работу самому? — продолжала она, положив руку на ствол оружия. — Давай, стреляй. Избавь меня от своего гнева, пока он не обрушился на планету, превратив ее в огромную гору трупов.
— Братья готовы! В каждой стране на ключевых постах наши ждут сигнала, чтобы действовать. Присоединяйся к нам, Нея!
Она подошла ближе, так что дуло пистолета коснулось ее лба.
— Действовать? То есть уничтожить миллионы людей? Людей, таких как ты и я, Реза! Какая разница, какие у нас кости, какие мышцы, эти или слегка иные, какая разница? Главное — это наша душа.
— У них нет души! Это просто расчетливые и жестокие механические устройства. Если бы у них была душа, Земля не превратилась бы в такую клоаку, такую кровавую трясину!
Медленным движением она отодвинула оружие от лица, не встретив с его стороны никакого сопротивления.
— Ты не выстрелишь, — произнесла она. — Ты предпочитаешь говорить. И слушать себя самого. Как всегда. Тебя никогда не интересовало то, чего хочу я.
— Я никогда не мог понять твоих желаний! — воскликнул он, не в силах оторвать взгляд от глаз Неи, словно погружаясь в бесконечный изумрудный туннель.
— Чужие желания всегда понимаешь, только исходя из собственных, Реза, я тебе это уже говорила.
И тем же медленным движением она направила его руку с оружием на него самого. Ее пальцы сжимали мускулистый кулак мужчины, ее указательный палец накрыл его палец, лежащий на спусковом крючке. На пистолет, направленный в его собственное сердце, он смотрел без всякого волнения. Он ощущал покой, какого не чувствовал уже долгие, долгие годы. Голос Неи убаюкивал его, словно уговаривал уйти, да, просто уйти и никогда больше не знать гнева и страданий, как маленький мальчик, который после долгого, страшного сна вдруг осознает, что лежит дома, в своей кроватке.
— Закрой глаза, — мягко приказала она ему.
Он почувствовал, как смыкаются его ресницы. Оказаться в своей постели, оказаться в мягких объятиях
ночи, лечь и спать, спать, спать…— Прощай, Реза. Да будет Богиня милостива к тебе.
Раздался оглушительный выстрел.
ГЛАВА 17
Реза показалось, что у него оторвали руку, и он закрыл глаза. Потом он буквально подпрыгнул на месте, словно его только что освободили от невидимых пут.
Пистолет валялся на земле. В воздухе пахло порохом. Он с глупым видом смотрел на Нею, которая стояла прямо перед ним, с искаженным от боли лицом, поддерживая левой рукой окровавленную правую кисть, в разорванной плоти торчали осколки кости.
— Простите, капитан, но она собиралась вас убить! — произнес голос. — Она вас загипнотизировала! Вы позволили бы себя убить, как ягненок!
Он медленно повернулся к своему агенту, стоявшему в углу с дымящимся автоматом в руке, оружием, которое было еще направлено на Нею.
— Прекрасная работа! — сказал он.
— Прикажете ее прикончить? — спросила майор Волова, указывая на Нею, неподвижную и молчаливую.
— Нет, не сейчас! Пусть сначала немного поспит.
Он приблизился к ней и оглушил сильным и точным ударом в висок. Она беззвучно упала и, скорчившись, осталась лежать на земле. Какое-то мгновение он смотрел на нее. Загипнотизировала! Он забыл о власти ее зеленых глаз, забыл о силе ее воли. Встряхнувшись еще раз, он обратился к майору Воловой:
— А где остальные? Похоже, им удалось обмануть наши радары?
— Они в соседней галерее. Размышляют о смысле жизни.
Размышляют… очень подходящее слово, с горечью подумал Роман.
Руки в наручниках были заведены высоко за голову, шею охватывал железный ошейник, похожий на те, что они нашли в пещере на дне озера. Цепь, на которой он висел, крепилась к балке, и он вынужден был стоять на цыпочках. У его ног, привязанный к подпорке, лежал Д'Анкосс, он был без сознания и тяжело дышал.
Их взяли наверху, в то время как они, спрятавшись за грудой камней, ждали Нею. Они услышали, как тормозит машина, и вжались в горячие камни. Татьяна появилась совсем с другой стороны, не той, откуда слышался шум мотора, она набросилась на них, как кошка, держа автомат, готовый выстрелить.
Он попытался осознать то, что происходит в данный момент. Благодаря хорошей акустике в галерее, где он находился, было хорошо слышно то, что происходит в соседней. Выстрел: на короткий миг он испытал радость, когда ему представилось, что у Неи все получилось, что она уничтожила Реза. Тогда ему было уже известно, что в помещение проникла Татьяна. Затем, мгновение спустя, он решил было, что Нея мертва, что Татьяна ее убила. Каким странным облегчением для него было услышать холодный и манерный Татьянин голос, когда она спрашивала, надо ли прикончить Нею! Но серьезно ли она ранена? Реза сказал: «Пусть поспит», значит, они ее усыпили?
— Как тебе удалось их обезвредить? — спросил тот.
— Довольно просто, — самодовольно ответила Татьяна. — Наш дорогой Роман — неисправимый романтик. Стоило мне немного попинать старого Д'Анкосса… Потом я ему сказала, что разнесу в клочья эту старую развалину, если он, Роман, не позволит мне себя связать.
— И он позволил?
— Да, особенно после того, как я немного попортила колено несчастному Антуану. Думаю, что он больше никогда не сможет ходить, но это не имеет значения, потому что ему и не представится такой возможности.