Чтение онлайн

— Не нужно. Когда ты родилась, я хотел назвать тебя Еленой, но твоя мать меня переубедила. Ей больше нравилось имя Филиппина, а я, как тебе известно, ни в чем не мог ей отказать.

— Наверное, мама сожалела об этом, потому что попросила сестру Альбранту, чтобы меня называли Еленой. По словам монахини, это была ее последняя воля. Вы позволите мне ее исполнить?

Барон пожал плечами. Он был растроган предсмертным подарком жены. Но хорошее настроение вернулось к нему, стоило ему увидеть, как ласково на него взирает Сидония. Она — его настоящее и будущее. Прошлое же пусть прошлым и остается.

— Идемте, мне

не терпится услышать ваш рассказ, — заявил он, обнимая дам за плечи и увлекая их в замок.

Слуга бросился отвязывать с крыши экипажа три сундука, которые не поместились в короб для багажа. Он не успел даже прикоснуться к связывавшей их веревке, как она лопнула. Один из сундуков закачался и рухнул к ногам Марты. Она отпрыгнула, взвизгнув от испуга, и обратила на неловкого слугу гневный взгляд, до сих пор устремленный на барона и его дочь.

Стоящая у подножия лестницы Жерсанда, наблюдавшая за этой сценой, едва успела скрыть улыбку удовольствия.

— Так ей и надо! — шепнул Матье на ушко своей суженой.

Воспользовавшись тем, что все взгляды были прикованы к набросившейся на слугу с бранью Марте, он чмокнул Альгонду в щеку. Но девушка этого даже не заметила, до такой степени она была поражена произошедшим. Мало того, что дочь барона, для которой открыли проклятую комнату, оказалась той самой Еленой из пророчества, так еще и этот случай с сундуком! Не подумала ли она секунду назад, что было бы славно, если бы один из сундуков свалился Марте на голову? Неужели она умеет силой мысли управлять обстоятельствами? Словно желая убедить ее в этом, слуга рассыпался в извинениях, в то время как горничная продолжала его ругать на чем свет стоит.

— Это не моя вина, мадам Марта, веревка лопнула.

— Готов поспорить, что ее исклевал этот ястреб! — пробурчал возница.

Барон, который, как и его дамы, обернулся на шум, нахмурился.

— О каком ястребе ты говоришь?

— О том, что напал на нас недалеко от ворот замка, — вмешался в разговор Дюма.

— Он нападал снова и снова, мессир, — уточнил возница. — Неплохо было бы предупредить вашего сокольничего.

— Так и было, Жак, — вставила свое слово Сидония. — Будет лучше, если эту птицу поймают.

— Сегодня же вечером распоряжусь об этом, — пообещал барон, целуя ее в лоб.

Ярость, с какой Марта набросилась на слугу, рассердила барона, и он повернулся к ней:

— Вы пришли в себя, Марта, а потому соберите-ка лучше платья, пока они окончательно не покрылись пылью.

Гарпия чуть не задохнулась от возмущения.

— Я, мессир?

— Да, вы, — подтвердил барон к огромному удовольствию своей дочери.

Стоящая рядом с ним Сидония решила ему не перечить и опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Мартой. Она знала, что рано или поздно горничная ее накажет. Сидония сказала Филиппине неправду: их с горничной «теплые» отношения не были следствием признания хозяйкой заслуг служанки, но рабством, продолжавшимся уже много лет. И началось оно задолго до смерти супруга Сидонии. Сидония была пленницей Марты, и никто не знал об этом, даже Жак.

— Кто-нибудь из прислуги прекрасно с этим справится, — надменно ответила Марта.

Была ли в том виновата приближающаяся гроза или же страх, что горничная может сорвать злость на ком-то из прислуги, но когда Марта посмотрела вокруг, во дворе уже никого не было, кроме Жерсанды, которая

с явным удовольствием созерцала сцену ее унижения, Матье, показывавшего ей язык, и…

— Кто-нибудь из прислуги? А разве вы не прислуга? — спросил барон в тот миг, когда она уже была готова обрушиться на Альгонду.

Не найдя ожидаемой поддержки у Сидонии, которую барон, улыбаясь, вместе с Филиппиной повел к замку, Марта проглотила свой гнев и, опустившись на колени, стала собирать вещи.

— Очень рада снова видеть вас, мадемуазель. Давно вы от нас уехали. Я Жерсанда, управительница замка, — представилась мать Альгонды Филиппине, прежде поздоровавшись с госпожой Сидонией.

— Очень давно, но я изменилась больше вас, мадам Жерсанда, — улыбнулась Филиппина.

— А это моя дочь Альгонда. Она очень старалась, когда готовила для вас комнату.

— Надеюсь, мадемуазель Елена, вам она понравится, — поспешила сказать Альгонда, выступая вперед, в то время как Матье скрылся под лестницей.

— Выходит, милейшая Жерсанда, при нашем недостатке места вы все-таки нашли свободную комнату! — обрадованно заметила Сидония.

— Помощь пришла оттуда, откуда мы и не ожидали, душенька. Идемте, и я расскажу вам об этом подробно, — предложил барон, становясь серьезным.

— Как пожелаете, друг мой, — согласилась заинтригованная Сидония. — Но я предпочла бы сначала показать Елене дом, который она наверняка почти не помнит.

— Это может сделать Альгонда, — сказал барон.

— С радостью, — откликнулась девушка.

— Что ж, в таком случае, Елена, встретимся чуть позже, — сказала дочери барона Сидония, решительным шагом поднимаясь по лестнице.

Барон Жак следовал за ней по пятам.

Филиппина подождала, пока отец и Сидония скроются из виду, и устремила свой открытый взгляд на Альгонду.

Твой жених настолько скромен, что предпочитает прятаться под лестницей, вместо того чтобы выйти и поздороваться со мной? — спросила она достаточно громко, чтобы Матье ее услышал.

Опасаясь навлечь на себя господский гнев, Матье выбрался из своего укрытия и, опустив голову, подошел.

— Ну что же ты, Матье! — укоризненно покачала головой Жерсанда, как если бы не знала, где он прятался.

— Простите меня, ваша милость, — сказал тот, кланяясь Филиппине. — Просто я намочил штаны в реке и не хотел оскорбить вас своим видом. Я приду вместе с отцом засвидетельствовать вам свое почтение.

Живой взгляд Филиппины от его штанов скользнул к мокрой косе Альгонды, оставлявшей на ее юбке мокрые пятна. По всей вероятности, эти двое оказались в реке вместе незадолго до ее приезда. И оба они понравились ей с первого взгляда.

— В такую жару купание — это замечательно. Когда-нибудь сводишь меня к реке, Альгонда. А ты, Матье, признайся, ты ведь спрятался, чтобы вволю посмеяться над этой противной Мартой, верно? — с улыбкой спросила Филиппина, понизив голос.

Жерсанда ее последних слов не услышала — возница как раз спрашивал ее о том, куда отнести вещи мадемуазель.

— Хорошенькое дело! — Матье прыснул. — Так она вам тоже не по нраву!

Все трое как по команде повернулись, чтобы посмотреть в сторону экипажа, возле которого стояла Жерсанда. Марта как раз закончила собирать в сундук платья и теперь смотрела прямо на них, и во взгляде ее читалась жестокость.