Песнь Гнева
Шрифт:
— Ах ты… ведьма!
Откуда-то пришли новые силы. Лета опасалась, что лишь нога, которую она волочила за собой, подведет ее. Она дождалась, пока Милован поднимется и отыщет меч. Но, не ожидая того момента, когда он полностью выпрямится и будет готов к продолжению боя, она прыгнула и осыпала его вереницей ударов, умышленно несильных и медленных. Наступать на ногу было зверски больно. Он зарычал и взмахнул мечом, отстраняя ее. Она, совершая следующую атаку, обернулась вокруг себя и намеренно подставила ему спину. И тут же ощутила подкосивший ее удар рукоятью между лопатками.
Рухнув на колени, она сильно изогнулась корпусом и воткнула клинок
Милован пошатнулся и прижал руку к боку. Его блестящий доспех заалел от хлынувшей на него крови. Лета подскочила и напала. Теперь уже он защищался. Он был вялый, почти не успевал за ней. Она вновь и вновь атаковала, попала однажды по животу, но лезвие отскочило от лат. Милован выругался и сделал выпад. Лета совершила отскок и рубанула его по изгибу локтя.
Он выронил меч, задышал тяжело и попятился. Лета развернулась и ударила его здоровой ногой в грудь. Он свалился на спину, но сразу же попытался встать. Она остановила его, прислонив к его горлу острие меча. Она стояла, возвышаясь над ним, и долго. Она хотела, чтобы он видел ее.
Я заплачу за их смерти кровью. Его кровью
Голень болела.
Милован застыл, скосив глаза на лезвие. Блеск металла клинка покрыла дымка его дыхания.
— Яд опустошителя действует на здоровяков вроде тебя медленнее, чем на людей со средним телосложением, — с отчуждением произнесла Лета. — Но не беспокойся. Я убью тебя раньше.
Она увидела в черном льду глаз Милована ненависть и высоко занесла Ангрувин.
Но заколебалась.
В глазах Милована мелькали ненависть и… восхищение?
Лета задрожала и крутанула клинок, врезав его в шею командующему. Хрустнули позвонки, лезвие застряло. Милован захрипел. Она вырвала его с ошметками мяса и вновь рубанула. Блеснула кость. Ударила еще раз. Глаза командующего закатились за орбиты. Она взялась черные завитые кудри и рубанула последний раз.
Голова с влажным треском отделилась от тела и повисла в руках у Леты. Она была тяжелее, чем она предполагала. Тело командующего рухнуло у ее ног, зазвенев доспехами.
Девушка смотрела в бледное, изуродованное шрамом от ожога лицо, и внутри нее была абсолютная, холодная пустота.
Придя в себя через какое-то время, она отбросила голову в сторону, повалилась на изгородь и сползла по ней, захлебываясь плачем вперемешку с протяжным, чужим смехом.
За ее спиной в долине квадратный строй адептов рассеялся и исчез под воинами. На юге пали колдовские чудища. Стены крепости наконец полностью рухнули, обнажая свое нутро и обращая прислужников в бегство.
***
Буря нарастала. Ветер поднимался к темным башням, свистел в коридорах, заглушая крики тысяч. Потом вернулся ливень и накрыл долину холодом, потушил пожары и разогнал магов Ордена у рва. Еще больше войск ворвалось в крепость, вывешивая знамена через прорубленные в камне узкие окна и загоняя в угол оставшихся по одиночке магов. Уверенность в победе возрастала, но все понимали, что над ними все еще висела угроза. То, что произошло на Тор Ассиндрэль, могло повториться в любой момент.
Они настигли Катэля на вершине Жуткого Пика, на площадке, окруженной низкой балюстрадой и пятью огромными загнутыми внутрь столбами по краям, похожими на клыки чудовища. Маги Ордена окружили чародея
кругом, и увидеть, что он делал, не представлялось возможным. Когда на площадку вошли почти все, кто успел присоединиться к этому отряду, возникла давка. Места определенно не хватало. Адепты сразу напали, и вершина башни озарилась яркими белыми и красными вспышками, взволновав тех, кто еще остался снаружи крепости.Путь к башне был неблизкий, на каждом повороте извилистых и темных коридоров им встречалась опасность в виде очередного мага или даже магического голема. Катэль позаботился о своей безопасности и расставил своих вылепленных из глины стражей по всем путям, что вели к Жуткому Пику. Много воинов они потеряли, и с каждым шагом сильнее становился страх. Они не знали, что будут делать, когда наконец найдут Безумца.
Было чертовски холодно, как в самом сердце Седых гор на далеком Севере. Температура была ненормальная, вызванная неестественными причинами, и если бы не разгоряченные тела и обилие одежд, передвижение воинов заметно бы замедлилось. Полад пропустил вперед своих солдат, а сам все еще оставался на ступенях. Стар он был для этого. Слишком стар. Но совесть подгоняла его вперед, заставляла вступить в бой с магами. Негоже было помирать молодым, самое время было старикам сложить головы в славной битве.
Когда мимо Полада промчался Радигост Кейц, в одной руке держа свой знаменитый посох, а в другой — неожиданно — меч, главнокомандующий третьей дивизии решил, что было поздно прятаться в тени. Он выскочил на площадку и увидел, как адепты Катэля превращали его солдат в что-то окровавленное и искореженное. С другой стороны напирали илиары во главе с молодым наследником царя Китривирии, у которых, если присмотреться, дела были тоже не очень. И только дюжина магов из Сапфирового Оплота делала заметные успехи и просто сбрасывала заклинаниями адептов с площадки вниз. Другие способы они не использовали, боясь зацепить илиаров и людей. Радигост пытался добраться до Катэля, но круг магов Ордена был слишком плотным и непробиваемым, так что никакие чудеса, которые показывал верховный чародей, не действовали.
Когда столпотворение ощутимо поредело, Полад увидел за стоявшими полукругом адептами Безумца. Он стоял спиной к нему, перед странной конструкцией из шестеренок, рычагов и стеклянных колб, поддерживаемых чугунными захватами в форме листиков и цветов. Колбы были наполнены какой-то черной жидкостью, которая бурлила и пенилась. Шестеренки крутились с молниеносной скоростью, периодически выбрасывая копны ярких искр. От этой странной машины исходил пар, очень сильно воняло. Кровью, гарью и трупным разложением.
Катэль держал руки поднятыми вверх, и из них шли потоки энергии, похожие на табачный дым. Больше Полад не смог разглядеть. В один момент он чудом сумел отразить брошенную адептом вспышку заклинания, заслонившись широким клинком, и тогда его солдаты, увидев, что главнокомандующего чуть не прикончили, оттеснили его к выходу с площадки, где было безопасно, но ни черта не видно.
Затем все вдруг загудело, засверкало, задрожала башня и скалы за крепостью. Маги Ордена перестали жестикулировать и выкрикивать заклинания и посмотрели на небо. Дождь сократился и стал напоминать о себе лишь редкими каплями. Люди и илиары тоже застыли, уставившись наверх. Облака стали рассеиваться, блекнуть, исчезать. Они расходились, будто кто-то смахивал их гигантской ладонью. Прогремел гром, после чего облака начали исчезать с удвоенной скоростью.