Чтение онлайн

В это мгновение в мир вернулись звуки, и на мои барабанные перепонки обрушились крики, визг, завывание сирены, треск пальбы. Но все звуки перекрывал яростный рев боли и гнева, доносившийся сверху. Сунув нож в чехол, я увидела Кевина у окна. Его волосы развевались под порывами ветра, поднятого духом Вики. Охранники тоже запрокинули голову, увидели Кевина и прицелились в него.

Ну уж нет. Они его не пристрелят. Этому я могла помешать. Я вовремя набросилась на одного из охранников. Пуля, выпущенная им, угодила в бетонный блок в футе от окна.

Мы с охранником схватились врукопашную. Мое плечо сковала жгучая боль. Большого труда мне стоило удержаться

от крика. Эдгар напал на охранника слева от меня, не дав тому потянуть спусковой крючок. Он взгромоздился на несчастного, словно паук, прижал к земле его руки и ноги, зашипел и оскалил клыки. Я отвернулась в то самое мгновение, когда Эдгар резко опустил голову, а охранник дико закричал.

В следующий миг я заметила другое движение. Кевин решил не задерживаться на окне, чтобы еще кто-нибудь его не подстрелил. Он спрыгнул вниз. Человек при прыжке с высоты третьего этажа мог бы сломать ноги, а Кевин ловко сгруппировался и мягко приземлился. Его лицо было искажено гримасой ярости.

Кто-то схватил меня за руку и рванул к себе. Это была раненая рука. От боли я зашипела, развернулась и врезала кулаком тому, кто причинил мне такую боль. Но Джонс — увертливый малый, стоит отдать ему должное. Он уклонился от удара, и мой кулак пролетел мимо его уха.

— Пора.

Он поднял свободную руку. Его глаза полыхнули магическим огнем.

Воздух сжал мои виски. Я думала, у меня голова взорвется. А потом весь мир окрасился в ослепительно белый цвет.

— Между прочим, вампирская регенерация при перестрелках тебе не помощник.

Мужской голос с сочным джерсийским акцентом вернул меня в сознание. Я узнала того, кто говорил со мной, и распахнула глаза. Гаэтано — медик, который уже однажды латал меня, покачал головой и сделал на моем плече глубокий надрез скальпелем. К счастью, я не ощутила ничего, кроме давления, а значит, мне, скорее всего, ввели морфий и добавили к нему успокоительное заклинание.

— Рана затянулась прямо над пулей. Если я ее не вытащу, будет больно всякий раз, как только ты пошевелишь рукой.

— Уж лучше пусть так заживает, чем наоборот, спасибочки.

Язык у меня еле шевелился. Казалось, что он разбух. И голову приподнять я не могла. Радовало то, что Гаэтано был из разряда хороших парней — уж по крайней мере он был получше тех, кто в меня стрелял. Ну, ясное дело, я помогала бежать заключенному, так что плохим парнем можно было считать и меня, и Гаэтано, который меня штопал.

— Кстати, — еле выговорила я, — а мы хорошие или плохие?

Гаэтано улыбнулся и смешливо фыркнул.

— В разные дни — по-разному, Грейвз. Сегодня мы были хорошими.

Я вспомнила горящие глаза медсестры, улыбавшейся и державшей в руках циркулярную пилу. Я содрогнулась и мысленно согласилась с Гаэтано. Его руки более решительно прижали мое плечо к кровати. Звякнул металл. По всей видимости, хирург добрался до пули. Странное ощущение в плече подсказало мне, что мой организм начал перерабатывать обезболивающие. Скоро могло стать больно — возможно, еще до того, как Гаэтано закончит операцию. Наверное, стоило отвлечься и думать о чем-то другом.

Я лежала на кровати. Мягко, застелено простынями — значит, кровать. Но что это за кровать и как я здесь оказалась? Не поворачивая голову, я посмотрела по сторонам. Похоже, кровать стояла в полуподвале какого-то дома. В углу я увидела водонагреватель, а за мускулистой рукой Гаэтано разглядела начало лестницы.

— Где

мы?

Порой самый прямой подход — он же и самый лучший.

— В конспиративном доме, — ответил Гаэтано, сосредоточившийся на своей работе. — Прекрати болтать, иначе лекарства быстрее выветрятся. Ты побледнела.

Понятно.

— Добавишь?

Гаэтано скосил на меня глаза. Глаза у него были карие и красивые, а взгляд — сердито-удивленный.

— Я в тебя уже закачал столько наркоты, что здорового мужика можно было на тот свет отправить, Грейвз. Если ты просто расслабишься и перестанешь думать, все лекарства сработают как надо.

— Селия.

Гаэтано снова оторвался от работы.

— Что-что?

— Селия, а не Грейвз. Я тебе не солдат.

Он снова фыркнул и покачал головой.

— Если так, то ты не с теми ребятами связалась. — Гаэтано прикоснулся руками, затянутыми в испачканные кровью латексные перчатки, к моему лбу. — А теперь расслабься и дай мне закончить работу, ладно?

С этими словами он закрыл мне глаза.

У меня на груди лежало что-то теплое и вибрирующее. Я пошевелилась — и оно тоже пошевелилось. Мои веки разжались медленно. Ощущение тепла и движения было так приятно. Но я увидела только рыже-белую шерсть. Что могла делать наша офисная коша, Минни-«Мышеловка» в конспиративном доме?

Но в следующее мгновение я поняла: мы вовсе не в конспиративном доме. Я находилась в своем кабинете и лежала на диване. Я прикоснулась к кошке и пару раз погладила ее по спине. Минни замурлыкала громче. Я приподняла ее и бережно опустила на пол. Мурлыканье прекратилось, кошка недовольно зыркнула на меня зелеными глазищами, нашла ближайшее солнечное пятно на ковре, уселась и принялась мыть мордочку лапкой. Я села, сразу пожалела об этом и снова легла. Я пережила суровый бой. Судя по тому, как двигалось мое плечо, под рубашкой у меня была явно наложена повязка. А на мне была не черная водолазка с дыркой на плече, а рубашка на пуговицах. Значит, пока Гаэтано меня оперировал, я была раздета. По идее, это не должно было меня так уж сильно волновать. Но почему-то волновало.

Мой бронежилет, одежда и запястные чехлы с ножами были аккуратно сложены на моем письменном столе. Первая мысль была такая: проверить сейф. На замке по-прежнему горел красный огонек, но откуда мне было знать — вдруг кто-то приложил мою ладонь к панели и деактивировал магический компонент замка? Хотелось верить, что ничего такого не произошло, но Джонсу я не слишком доверяла.

Я осторожно повернулась на бок, медленно приподнялась и села. Зашуршала бумага. Я оглядела себя и сунула руку в карман запачканных кровью джинсов. Я надеялась, что кровь на них высохла к тому моменту, когда меня укладывали на диван. Наконец я извлекла из кармана сложенный в несколько раз листок бумаги.

Я не встречаюсь с солдатами и коллегами по работе, но ты не то и не другое.

Позвони мне.

Гаэтано.

Далее значился номер телефона — и что не удивительно, местный. А как иначе Гаэтано мог уже второй раз за месяц оказаться там, где надо, по первому зову и с полной медицинской экипировкой?

Не было ни гроша, и вдруг… Вот у меня всегда так. Целых пять лет я даже на спор не могла ни с кем закрутить роман. А теперь мужики полетели на меня стаей — совсем как чайки, наверняка кружившие за окнами моего кабинета.