Чтение онлайн

— Боже, Катал, — задыхаясь, простонала Дуна.

Его губы изогнулись в коварной улыбке, увеличивая темп, высовывая язык, напевая и постанывая, и вдавливая бедра в матрас внизу.

Одним последним движением и скручиванием его пальцев она заперла дверь. И взорвалась под ним, заливая его лицо и пальцы, ее киска душила его, бесконтрольно трепеща, когда она содрогалась в его объятиях.

Он не торопился мыть ее, наслаждаясь ее вкусом, пока его язык погружался внутрь все еще пульсирующего центра Дуны, выше и вокруг ее чувствительного маленького бугорка, вниз к ее складочке, не позволяя ничему пропасть даром.

Тяжелое дыхание встретило его, когда он сбросил

одежду, его тяжелый член встал торчком, растекаясь по матрасу, когда он опустился на колени между ног Дуны.

Тени отступили, освобождая ее руки. — Я хочу, чтобы ты направила меня внутрь себя. — Он наклонился, опираясь на локти по обе стороны от ее лица, нависая прямо над ней. Их глаза встретились. — Мне нужно знать, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Без колебаний она обхватила его член и выровняла его головку со своим входом. — Я хочу это. Я хочу тебя.

Он вошел в нее по самую рукоятку, оставаясь неподвижным, пока его толстый член растягивался и пульсировал, давая Дуне время привыкнуть к его размеру. Легкими поцелуями покрывал ее лицо, шею, ключицы, пока он терпеливо ждал, бормоча слова похвалы.

— Ты такая красивая, такая, такая, красивая. Мне нравится, как ты обнимаешь меня. Как сильно твоя киска сжимает мой член. Дыши, маленькое чудовище, дыши. Вот так, просто дыши. У нас есть все время в мире.

Затем он начал двигаться. Прижимаясь к ней, он сомкнул пальцы на ее макушке, удерживая ее на месте, пока трахал глубокими длинными движениями.

— Черт, — проворчал он, — я скучал по этой прелестной маленькой киске, — толчок, скольжение, толчок, скольжение, — она всегда была такой влажной для меня. — Его поглаживания стали жестче, быстрее, грубее. Его руки на макушке ее головы мешали ей двигаться, пока он входил и выходил, заставляя ее естество впитывать каждое из его мощных движений.

Ноги Дуны обвились вокруг него, ее ногти впились в его спину, царапая его, когда он начал трахать ее безжалостно.

Он наклонил голову и прошептал ей на ухо, пока она причитала: — Ты так хорошо справляешься, принимая мой толстый член, как большая девочка, какой ты и являешься. Я знаю, ты выдержишь это, я знаю, какая жадная твоя идеальная пизда, как ей нравится, когда ее используют и тщательно трахают. Как она становится вся мокрой и нуждающейся во мне. Но только во мне, потому что она принадлежит мне. Мне принадлежит каждый дюйм тебя, маленькое чудовище. — Его бедра приподнялись. — Посмотри на нас, Дуна. Посмотри, как хорошо мы подходим друг другу.

Рука Катала легла ей под голову, обхватив ее сзади и держа вертикально, чтобы она могла наблюдать, как он входит в нее снова и снова. Звук шлепающей кожи о кожу и ее влажной киски эхом отдавался вокруг них, ее соки хлестали из нее, когда он уничтожал ее своим членом.

— Ты это слышишь? — сказал он ей в ухо, хотя ее голова все еще была наклонена. — Это звук, с которым бог трахается.

Отпустив ее голову, Катал приподнял верхнюю часть тела, упершись в локти. Она вскрикнула как раз в тот момент, когда он полностью вышел, и только его грибовидная головка осталась внутри нее, прежде чем погрузиться обратно. Потом еще. И еще. Наклонив голову, он наблюдал за ее лицом, наслаждаясь звуками ее стонов и всхлипываний, видом ее подпрыгивающих грудей, когда он входил в нее. Он наклонился и втянул сосок в рот, дразня и облизывая языком, пока пальцы Дуны впивались в его кожу головы.

— Пожалуйста, — прохрипела она. — Это слишком. Пожалуйста, я… — Слезы потекли по ее лицу.

Он слизнул их, проводя языком

по ее лицу, подбородку, губам. — Открой свой рот для меня. — Она сделала это, совершенно обезумев. Он плюнул внутрь. — Теперь дай мне свой гребаный язык. — Он нырнул внутрь, исследуя ее рот, их языки соприкасались, пока он грубо трахал ее.

Это было грязно, омерзительно и пошло, настолько примитивно и нефильтровано, что у Катала никогда не могло быть никаких сомнений в том, что она погубила его ради всех других женщин.

У меня никогда не будет другой женщины.

Она единственная для меня.

Он застонал, почувствовав, как ее киска начала сжиматься. — Ты готова? — Его яйца напряглись. — Пойдем со мной, милая. — И разрядился внутри нее. Она выкрикнула его имя, вцепившись в него, когда ее охватила сильная дрожь, ее стенки доили его, когда бесконечные струи горячей спермы срывались с его кончика.

Тени Катала столкнулись со слишком знакомым белым светом, исходящим от Дуны, окутав их великолепным темным облаком мерцающих звезд и кружащихся галактик.

Его когти появились так же, как и в прошлый раз, когда они вместе испытывали оргазм, чернила на его теле пульсировали и перемещались, словно живые. Катал ошеломленно наблюдал, как символы перемещаются, занимая новые положения на его мощном теле.

— Что это? — тихо пробормотал он, в то время как Дуна неподвижно лежала под ним, как будто заснула после их интенсивных занятий любовью.

Медленно он высвободился, нежно поцеловав ее в живот, прежде чем укрыть одеялом. Облако мерцающего света последовало за ним, когда Катал подошел и встал перед зеркалом.

И застыл.

Потому что прямо над его сердцем сформировался новый образ. Форма цветочного бутона смотрела на него в ответ, его черные чернила сверкали бесчисленными радужными точками, когда оно всасывало мерцающее облако в его тело. До тех пор, пока не осталось ничего, кроме темноты шатра, пока не осталось ничего, кроме дурных предчувствий Святого князя.

ГЛАВА

40

Дуна проснулась в блаженной ярости в пустой комнате. Если бы все ее тело не болело, она бы усомнилась в том, что события прошлой ночи вообще произошли.

Когда она готовилась к надвигающемуся дню, у нее не было иллюзий. Не было ложного ощущения, что между ней и Каталом вновь разгорается любовь. Они просто поддались страсти, которая всегда горела между ними, и она полагала, что это никогда не изменится.

Крошечный бутон надежды пустил корни в ее сердце, что, возможно, однажды, если он когда-нибудь простит ее, они смогут попробовать еще раз. Но было бы несправедливо с ее стороны ожидать чего-либо от него сейчас, когда она причинила ему такую боль.

Ото ждал ее, когда Дуна выходила из своей палатки. Впечатляющий капитан и друг ее детства всегда заставлял ее чувствовать себя лучше, если не из-за того факта, что он знал Дуну всю ее жизнь, то потому, что он выдержал долгие месяцы реабилитации и рецидивы, через которые она прошла, когда к ней постепенно возвращались воспоминания.

Часто именно Ото прижимал ее к себе, когда Дуна плакала после особенно ужасного кошмара. Он ничего не просил взамен, только чтобы она позволила ему быть рядом с ней, хотя бы как другу.