Пешка дьявола
Шрифт:
— Энцо уже знает кое-что из этого, но не все. — Она бросает короткий взгляд на него, затем оглядывает каждого из нас. — Когда мне было девятнадцать, я путешествовала с друзьями по стране. Нас было только трое в моем джипе. Элси, Кайла и я вместе учились в средней школе и решили взять перерыв в колледже, желая посмотреть мир, прежде чем стать врачами. Это всегда было нашим планом. Я собиралась стать педиатром, Элси хотела стать кардиохирургом, а мечтой Кайлы было стать онкологом.
Дрожащая рука тянется к ее рту.
— Мы и представить себе не могли, что через два дня после начала
Она проводит рукой по лицу, делая резкий выдох.
— Мы втроем были так взволнованы. Мы выскочили на дорогу, размахивая руками, пока большой белый внедорожник не остановился. Мы думали, что наконец-то в безопасности. Как же мы ошибались. — Ее глаза наполнились слезами. — Вышедший мужчина был не кто иной, как тот, из ресторана. Я сначала ничего не подумала, пока вместе с ним не вышли еще двое.
Ее дыхание участилось, а колени дрожат, когда она пытается подобрать слова.
— Вот, — говорит Дом, протягивая ей бутылку воды.
Энцо берет ее и открывает для нее, прежде чем она выпивает почти половину бутылки.
— Мне… мне жаль, — заикается она, ее глаза остекленели. — Это очень тяжело пережить, даже спустя столько времени.
— Тебе никогда не нужно извиняться перед нами. — Энцо обнимает ее, прижимая к себе.
— Да, не извиняйся, Джоэлль, — добавляет Киара. — Ты не обязана делать это, если не можешь.
— Я хочу.
Она кивает, прежде чем рассказать нам остальную часть того, что, как я знаю, будет ужасом.
— Я никогда не видела тех двух мужчин раньше. Но они выглядели старше, чем тот мужчина. Они подошли к нам, спросили, что случилось, и когда мы им рассказали, они сначала сделали вид, что хотят помочь, а один из них даже осмотрел мою машину. Но вдруг другой пожилой мужчина схватил Кайлу и ударил ее пистолетом по голове. Мы с Элси закричали о помощи и начали убегать, но бежать было некуда. Пока Элси бежала, мужчина из ресторана прострелил ей ногу и тащил ее назад, пока она плакала. Тогда я перестала бежать. Я знала, что они все равно заберут меня, живую или мертвую.
Слезы текут по ее лицу, теперь и, по-моему. Мое сердце сжимается, чувствуя ее агонию.
— Они вырубили и меня, и следующее, что я помню, — это то, что я очнулась в темной клетке, а вокруг меня раздавались хнычущие голоса. Я звала своих друзей, но их там не было.
Она откупоривает бутылку и отпивает еще немного, затем передает остаток Энцо, лицо которого сурово, а кулак на бедре стучит от силы его гнева.
— В тот день, когда я встретила отца моего сына, он вывел меня из клетки и надел мне на голову черный тканый мешок, пока вел меня по лестнице. Когда он снял ткань с моего лица, мы были в спальне, и…
— Блять! — прорычал Энцо, его рука переместилась
на ее затылок и повернула ее к нему. — Скажи мне, кто он. Я, блять, разорву его тело на части, конечность за конечностью.— Ты не можешь подвергать себя опасности ради меня. Мне просто нужно, чтобы ты нашел моего мальчика. — Ее подбородок дрожит от рыданий. — Остальное не имеет значения.
— Черта с два, не имеет. Я убью этого ублюдка, если он еще не мертв. Я заставлю его страдать несколько дней, и этого даже не хватит.
Его дыхание становится все жестче с каждой секундой, когда он смотрит в ее разбитый взгляд. Я вижу, как много она значит для него, как много он значит для нее.
— Скажи мне, кто это, черт возьми. Я должен знать, детка.
Мы все ждем в мертвой тишине, пока она что-нибудь скажет.
— Сначала я не знала ни его имени, ни кто он вообще такой, но позже я узнала, что он отвечает за всех женщин и детей, которых держат в клетках. Он был тем, кому подчинялись мужчины, наблюдавшие за нами.
Данте кладет руки мне на плечи сзади, его пальцы впиваются в мою кожу.
— Однажды ночью, когда он сделал то, что ты можешь только представить, он попросил меня называть его по имени. Он… он сказал, что его зовут… — Она смотрит на Киару, потом на меня, тяжело сглатывая. — Это был ваш дядя Агнело. Он неоднократно насиловал меня. Все остальные пользовались презервативами. Мой сын — его.
— Я убью его на хрен! — рычит Энцо.
Мое тело становится ледяным. Я словно оцепенела на месте. В тот момент, когда я думаю, что моя семья не может опуститься еще ниже, происходит что-то еще, что шокирует мою систему.
— Он умрет мучительной смертью за это, — клянется Энцо, подставляя тыльную сторону ладони под ее челюсть, когда он поднимает ее глаза к своим. — Мне чертовски жаль, детка.
Его руки обхватывают ее, крепко прижимая к себе.
— Он мой, слышите? — говорит он своим братьям. — Я буду тем, кто убьет его.
Киара вскакивает с шезлонга, и когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, куда она пошла, я вижу, как она хватает мусорное ведро рядом со столом, за которым мы ели, и кидается к нему. Дом бежит за ней, помогая ей, а я не знаю, что делать или говорить.
Данте садится рядом со мной.
— Я не могу поверить, насколько злая моя семья. — Слезы вытекают из уголков моих глаз. — Что они сделали с ней, и с другими женщинами и детьми. Это невообразимо.
— Я знаю, милая. — Его руки обхватывают меня, усаживая на колени. — Ты не виновата в том, кто твоя семья. — Его большой палец двигается вдоль основания моей челюсти, а его глаза смотрят в мои. — Это не зависит ни от тебя, ни от Киары. Ты слышишь меня?
Я киваю, прижимаясь к нему, как раз в тот момент, когда Киара возвращается.
— Мне жаль, — говорит она Джоэлль. — Мне жаль за все это. Если бы он был здесь, я бы его убила.
Джоэлль встает, подходит к ней и осторожно берет ее за руку.
— Я не виню ни тебя, ни Ракель. — Ее глаза на мгновение останавливаются на мне. — Вы не несете ответственности за их поступки. Не будьте так строги к себе.
— Да. — Киара выскальзывает из объятий, прохаживается, как будто не может смириться со всем этим.