Первый шедевр
Шрифт:
В полдень он переоделся в максимально простую одежду и отправился в небольшой сад, где в маленьком сарайчике раздобыл садовую тележку, с которой Грегори отправился в небольшой строительный магазинчик «Морли».
Он не был уверен, что у продавца вообще найдется хоть немного щелока, но очень на это надеялся. В голове крутился рассказ Иезекииля, который как-то буднично и разочарованно объяснил, как растворяет тушки мертвых животных. Будто в тот момент он осознал, что шутка Грегори о трупе в подвале оказалась совсем не шуткой.
Грег рассчитал, что для уничтожения трупа ему потребуется 100
Платить только наличными. Никаких разговоров с продавцом. Не называть имени. Прикинуться обычным работягой, которому надо навести порядок в доме богатенького ублюдка. Тем более, что это практически правда. За прилавком был приветливый пожилой джентльмен с бейджем на груди – Джонатан Уорд. Грегори поприветствовал его, выкладывая свои покупки на небольшой стол с кассой.
– Отличный сегодня день, мистер. Давно не было такого теплого лета, – продавец приветливо улыбнулся, пытаясь завязать диалог.
Грегори ответил натянутой улыбкой, а мужчина продолжил:
– Варите мыло?
– Ч-что? – мерзкое чувство кольнуло куда-то в печенку Грега.
– Мыло. Моя жена увлеклась мыловарением, когда вышла на пенсию. В Вирджинии сейчас это какое-то повальное увлечение…
– Нет, я не варю мыло, – отрезал Грег.
– Давай, скажи для чего тебе нужен весь твой набор химика-любителя, – оживился Тим.
Грегори попытался сгладить углы, немного поменяв тембр голоса:
– В хозяйском подвале потравили крыс, сейчас там целый шерстяной ковер. Надо навести уборку.
– Кого ты назвал крысой, мразь, – стоявший за продавцом Тим скорчил гримасу негодования.
– Трудовые будни, – пожилой джентльмен понимающе улыбнулся. – О каком доме идет речь?
– Боюсь, я не могу разглашать эту информацию, – быстро сориентировался Грег. – Дом скоро выставят на продажу.
Продавец кивнул и снова подарил ему свою улыбку:
– С вас 76 фунтов и 25 пенсов.
Грег выложил на прилавок восемь десяток и терпеливо дожидался, пока пожилой продавец искал монетки в кассе. Сдачу оставляют только те, кто сильно торопится.
В Вирджинии Уотер никто никогда не торопится.
Грег вывалил в огромную сковороду, на которой уже жарились свиные колбаски, содержимое трех банок красной консервированной фасоли. С тех пор, как он вернулся в дом Стоунов, его одолевал голод. Кажется, организм решил восполнить все свои потери, требуя все больше и больше жирной калорийной пищи, богатой белком. Он с остервенением ел все приготовленное прямо из сковороды, запивая слишком сладким апельсиновым соком. Увлеченный запихиванием в себя еды, Грегори даже не смотрел на Тима, приклеившего к нему свой немигающий взор.
– Понимаешь, насколько ты омерзителен? – попытался все-таки обратить на себя внимание мертвец.
– Ты лежишь в подвале и разлагаешься уже второй день, – изо рта Грега полетели брызги красного соуса и хлебные крошки. – Спорим на двадцатку, что ты сейчас лежишь в собственном дерьме.
– Слышь, сука, я стою здесь и говорю с тобой! И львы «Миллуолла» никогда не срутся в штаны!
– Ты – труп, а трупы обсираются. Не удивлюсь, если по подвалу уже расползлись твои глисты…
– Пошел ты нахер, мамкотрах! Ставлю двадцатку, что твоя мамка обосралась, когда висела на ремне в вашей крохотной вонючей квартирке!
Грег бросил полный презрения взгляд на Кука:
– У тебя нет двадцатки, ты – сраный труп! Понял меня, педик? Ты кусок тухлого мяса!
– Мамке это своей скажи! Наверняка у нее по ляжкам текло дерьмо, пока она барахталась перед тобой, как…
– Заткнись, сука! Заткнись! Хватит копаться в моей черепушке, сраный гондон! – Грег вскочил со стула и бросил в Тима пустую банку из-под фасоли. Красный соус брызгами лег на бежевую стену позади мертвеца. Тот лишь усмехнулся:
– Я буду копаться, где захочу и сколько захочу. Буду рассматривать в деталях каждый твой мокрый сон, буду смотреть на тебя, пока ты дрочишь, срешь и чем ты там еще занимаешься…
– Тогда наслаждайся, – Грег развернулся на пятках, распахнул выдвижной ящик кухонного гарнитура и выхватил молоток для мяса.
Он яростно затопал к двери подвала.
– Эй! Эй! Куда ты, мать твою, пошел?! Я тут с тобой разговариваю! – Тим, шурша полиэтиленовым балахоном, потрусил за ним.
Грегори за секунду преодолел длинную бетонную лестницу. Труп Тима лежал в том же положении, с затуманенной мертвенной белизной глазами в окоченевшей позе. Воняло дерьмом. И разложением. Грег ударом ноги с размаха перевернул его на бок.
– Какого хера ты творишь?! Прояви хоть каплю уважения к усопшему, – заорал Тим.
Он с размаха влепил молотком трупу в челюсть. И еще раз. Еще раз! Грег бил с диким остервенением снова и снова. Изо рта мертвеца окровавленным жемчугом отлетали зубы. Щека деформировалась и порвалась, обнажив осколки лицевых костей.
– Ты сраный маньяк! Прекрати уродовать мое лицо, мудила! – я.
Он бил изо всех сил, пока из треснувшей глазницы не вывалился и повис на нерве левый глаз. Только тогда Грегори изогнулся и блеванул на кровавое месиво, которое он сам устроил.
– Твою мать! Какого хера! Мое лицо! Мое прекрасное лицо! Нахера ты наблевал на меня, – Тим вцепился в волосы, будто пытался их вырвать.
Грегори, пошатываясь, поднялся на ноги, вытер рукавом подбородок. По вискам стекал пот, лицо было искрещено маленькими капельками мертвой крови. Он повернулся к Тиму:
– Это еще цветочки, ублюдок. Ягодки нас ждут впереди.
Из разжатых пальцев с коротким звоном упал молоток. Грег тяжело дышал, он молча прошел мимо онемевшего Тима в глубь подвала, вернувшись с щеткой на длинной ручке. И подмел в маленькую кучку выбитые зубы и осколки костей. Оставив щетку возле тела, он спокойно поднялся наверх.
Чтобы немного себя успокоить, он решил заняться уборкой: начал с кабинета сэра Стоуна. Тим встал ногами на стол из красного дерева, наблюдая сверху, как Грег возвращает книги в шкаф, прибирает бумаги, вешает на стены безвкусные картины.