Первый рейд Гелеарр
Шрифт:
— ВРЕШЬ!!!
— Не-е-е. Остальных я хоть и сильно попугала, но оставила за заваренными дверями, а запасов провизии им и на полгода хватит. Так что у них есть все шансы выбраться наружу. А если ты еще и сообщишь об этом, так и подавно. Отделаются легким испугом и легкой клаустрофобией… может быть.
— А те двое…
— Не волнуйся за них. Знала бы ты, какие же они были скоты, сама бы их пришила.
— Я — не ты и никогда не убиваю ради удовольствия.
Сидевшая громко засмеялась. От этого смеха у меня все внутри сжалось. Смеялась она долго. Краем глаза я заметил, что другие расступаются и сам стал пятиться. Сейчас
— Ты еще очень плохо себя знаешь, милашка, и то, на что способна, тоже.
— Я только одного понять не могу — почему всегда я? Почему ты чаще всего используешь именно мою личину? Почему именно с моим лицом ты приносишь больше всего проблем? Неужели из всех существующих людей ты не можешь никого выбрать получше?
— А мне ты нравишься. К тому же, Алексу намного приятней со мной ложится, когда я так выгляжу. Что, удивленна? Ты же прекрасно знаешь, что никто из вас не может меня победить. Но видать тебе никогда не приходило в голову даже задуматься, чем он мне платит за то, что вновь и вновь я соглашаюсь вернуться в саркофаг.
— Нет… этого не может быть, — Джессика остановилась, ее шар в руке стал немного меньше и тускнее. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
— Но Алекс же никогда не говорит о событиях последней охоты на меня… он ведь, верно, просто просит его не беспокоить. А ты и не настаиваешь.
— Нет… не может быть…
— Может, еще как может. В первый раз мы этим занимались с ним прямо там, в саркофаге. Мало того, он тогда еще был не запущен, и пока Алекс ублажал меня, его запускали. А это было довольно долго… Да ты какая-то странная. Легко и непринужденно смотришь на то, что он гуляет со смертными, а меня за это ненавидишь. А я же одна из вас…
— Ты давно уже не одна из нас, — с этими словами Джессика вновь стала приближаться, а шар — разгораться. — За все, что ты сделала… за всех кого ты убила…
— А ты типа мало народу в своей жизни завалила? И я же не всегда убиваю.
— Но зачем ты каждый раз возвращаешься? Почему не можешь обрести покой там, в саркофаге?
— Потому что я по-прежнему одна из вас. И навсегда ею останусь.
— ВРАНЬЕ! ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛО ТАК, ТЫ БЫ САМА ПРИСМИРЕЛА! И НИКТО ИЗ НАС НЕ НОСИТ МАНТТЭРАК!
— Да что ты об этом знаешь? Я его получила, когда исполняла свой долг, — с этими словами сидевшая встала и они обе пошли по кругу сохраняя расстояние. Черная дымка стала гуще. Теперь это было непроглядное черное облако, из которого время от времени выдвигались ноги, дающие уверенность в том, что женщина все еще идет, а не летит. Ну и глаза тоже проступали. — Когда защищала людей от страшной участи. Я делала то, что должна была. И ты на моем месте поступила бы абсолютно точно так же. ТОЧНО ТАК ЖЕ!!!
— Я что-то не помню ни одного случая, когда мне приходилось использовать манттэру для достижения цели.
— Но ты же знаешь, что вечность длинная. Так что когда придет твое время, ты сама поймешь, как была неправа.
— Это мы еще посмотрим.
— Вот именно. Но что теперь? Ты атакуешь меня, заранее зная, что не победишь?
— Когда-то будет в первый раз. Почему бы не сейчас.
— Никогда первого раза не будет. Никто из вас впредь не справится со мной.
— У меня есть вечность, чтобы проверить, сама сказала.
— Нет у тебя на это вечности. Твой
час близок, как и мой.— Что?! ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!!
— Скоро узнаешь.
Секунд пятнадцать они кружили молча.
— Где Сьюзен Эдс? — спросила Джессика.
— Спит. Она как в той сказке — ждет прекрасного принца, который ее разбудит.
— Издеваешься?
— Отнюдь. Чтобы ты обо мне не думала, я никогда и не при каких условиях не причиню вред твоему теперешнему окружению. Ну, разве что в исключительном случае и то только тем, кого здесь сейчас нет.
— Опять твои непонятные загадки!
— И опять все-то же нетерпение! Ты же знаешь, что в свое время получишь ответы на свои вопросы. Сейчас могу только сказать, что ты ни хрена не знаешь о тех людях, которые рядом с тобой. Годится? Например, а известно ли тебе, что в этой комнате находится единственный существующий на данный момент триоптик?
— Кто?
— Ах, ну да! Я забыла. Мало того, что вы до сих пор эту науку относите к теоретическим, так в добавок и не знаете о третьем начале.
— О чем ты вообще говоришь? О каком еще начале?
— О великом начале. Несмотря на то, что вплотную пользуетесь его… дарами. Ну да ладно, заболтались мы тут с тобой, а мне идти надо.
— Куда тебе еще надо? Мы же на тебя все равно будем охотиться!
— Будете, только в этот раз все равно у вас ничего не выйдет. Я больше никогда не вернусь в саркофаг. Запомни! НИКОГДА!!!
— А что Алекс тебя больше не интересует?
— Я имею право на его любовь не меньше, чем ты. Только его все равно от меня воротит, чтобы я не делала. Даже когда я кроткая и такая, как ты. Но не в этот раз… я больше туда не вернусь. К тому же, — кажется, она ехидно улыбнулась, — я его и так могу где-нибудь подловить.
— Какая же ты сука, Пандора!
— Такая же, как и ты… Кстати… Привет тебе от трижды живущих.
— ЧТО?!!
Последняя чересчур бурная эмоция была ошибкой Джессики. Темная дымка резко рванула на выход и сбила оппонентку с ног. Вылетая с камбуза та, которую назвали Пандорой, крикнула:
— И как же ты намеревалась меня остановить, дурочка?
И она засмеялась. В тот момент я подумал, что так смеется сам Сатана. Но я что-то не припомню, чтобы в святом писании говорилось, что он был женщиной. Джессика подорвалась и погналась за ней. Не знаю почему, но я тоже бросился за ними. Лишь успевая краем глаза увидеть, за какой поворот забежала Джессика, я не потерял ее из виду. И ни капельки не был удивлен тому, что прибежала она в грузовой док. Пока она залазила в кабину, пристегивалась, настраивала панель управления, закрывала купол и запускала реактор, я украдкой выглядывал из-за ящика возле самого входа. Конечно, не было уверенности в том, что она меня не заметила.
Тому, что произошло только что на камбузе, не было никаких логических объяснений. И не мешало бы для приличия постоять немного в ступоре, пытаясь все сообразить. Но или на меня так подействовали слова Джессики, о том, что меня просто удивить, или что-то еще, однако я чувствовал, что должен проследовать за ней.
Когда она повернулась носом к атмосферному экрану, я покинул укрытие и бегом кинулся к своему истребителю. Уже впрыгивая в кабину, я отметил, что она превысила норматив по быстрой подготовке машины к полету приблизительно в полтора раза. Мне такое не удастся. Значит, у нее уже есть фора. Но меня это все равно не остановило.