Первый инженер [СИ]
Шрифт:
— Кажется понимаю, — и уже совершенно серьёзным тоном добавил. — Всё хотел спросить у вас, коллеги, а кто умеет сочинять стихи?
Глава третья
Поглаживая битком набитый живот и с трудом борясь с неожиданно навалившейся дремотой Ранбарт предавался неспешному размышлению. А что еще делать молодому парню, который первый раз в жизни наелся так, что еле-еле смог накинуть на плечи свой дорожный мешок. Да. Повариха на площади возле городских ворот накормила от души. Гном и сам до сих пор не мог понять, как у него получилось умять три весьма приличных горшка супа и закусить это дело двумя огромными
Сейчас же проходчик, привалившись спиной к шершавой стене караванных конюшен и вдыхая насыщенный запахом навоза воздух, как раз и рассуждал о том, что его более удивило за сегодняшний день: невиданное по щедрости угощение или появление Владыки. Рядом подложив мешки под голову дремали остальные родичи, а глава самого крупного в Веселом клана рудокопов, почтенный Гербарт, вообще откровенно храпел, причем настолько громко, что лошади в стойле били копытами и испуганно ржали. Лишь двое караульных выставленных по распоряжению старейшины, медленно, еле-еле волоча ноги, ходили вокруг временного лагеря. Оно и правильно. Хотя в столице и спокойно, но мало ли что может произойти. Да и за поклажу заботливо сложенную в женский шатер, беспокоится не придется. Впрочем, как и за самих женщин
Так и не решив для себя сложную дилемму, Ранбарт махнул рукой и вознамерился немного вздремнуть, но тут из ближайшего туннеля идущего от городских ворот выплеснулась шумная процессия на разные лады прославляющая короля.
Лежащий рядом с проходчиком его троюродный брат приподнялся на локте и сонно спросил:
— Что там такое?
— Ничего, спи, Вилбарт. Всё в порядке. Это здешние кузнецы от суповых котлов возвращается.
Брат понимающе улыбнулся и немедленно уронил голову на мешок. Через три удара сердца он уже сладко посапывал, при этом смешно причмокивая губами.
Проходя мимо спящих провинциалов, местные не смогли себе отказать в удовольствии так рявкнуть «Слава великому королю Шлюксбарту Пятому»! что явственно задрожал потолок и закачались стены конюшни. По крайней мере именно так показалось Ранбарту. Проснувшийся от дикого рева, старейшина сонно потер глаза и посмотрел на мерную лампу, тускло чадящую у него в изголовье:
— Пора собираться, и так почти четверть смены проспали, — буркнул себе в бороду Гербарт и набрав в легкие побольше воздуха привычно гаркнул — Подъем! А то все лучшие места на площади без нас займут.
Гномы несмотря на недовольные вздохи женщин, довольно быстро свернули лагерь, и потопали по узким переходам и туннелям к королевскому замку.
А на площади уже во всю шли заключительные приготовления к самому главному событию года — песенному празднику. Артель каменотесов опоясала место провала широким каменным парапетом и сверху накрыла мощными деревянными балками. Нагло воспользовавшись служебным положением артельщики немедленно залезли на получившееся возвышение, став таким образом первыми в королевстве строителями, а заодно и посетителями такого невиданного ранее сооружения, как вип-ложа. Теперь счастливые обладатели лучших мест, вяло переругивались с гномами из других кланов и артелей, которые время от время отделялись от основной массы народа и пытались согнать ушлых каменотесов с импровизированных подмостков. Окружающие безо всякого интереса следили за постоянно возникающими перебранками, так
как отлично знали, что до драки в этот священный для гномов день дело не дойдет.Площадь медленно, но уверенно заполнялась осоловевшими от сытости гномами. Повсюду цвели улыбки, раздавался громкий смех и слышались первые, пока еще робкие песнопения.
Но не все на площади пребывали в легком, беззаботном настроении. Главы родов и артелей, просто уважаемые гномы, в общем все кого в народе уважительно называли старейшинами, собирались небольшими группами и встав тесным кругом вели непростые разговоры.
В центре одного такого собрания находился почтенный Гербарт.
— Что думаешь насчет всего этого, брат Фили? — обратился он к невысокому, но чрезвычайно широкоплечему собеседнику. Тот степенно погладил пышные усы и задумчиво потеребил, короткую, опаленную бороду.
— Так сразу и не ответишь, брат Гер. Думать надо.
Стоящие вокруг гномы солидно закивали. Глава кузнечной артели поселка Веселый, почтенный Филибарт озвучил невысказанную, но отчетливо витающую в воздухе мысль. Но в разговор двух друзей выросших в одной младшей артели и поэтому имеющих право называть друг друга неполными именами никто не вмешался. Да и зачем? Всё понятно и без слов
Гномы немного помолчали, затем снова заговорил Гербарт:
— Тогда что зря стоять, стоймя туннель не вырубишь. Послушаем, что скажет король, вот тогда всё и обсудим.
Собеседники опять степенно закивали, для приличия проронили еще пару ничего не значащих фраз и разошлись в разные стороны.
Ранбарт хоть и находился во время разговора всего в десяти локтях от старейшин, но ничего не слышал, да и слышать не хотел. Он жадно высматривал в толпе своих друзей, но к своему большому разочарованию никого пока не обнаружил.
— И кого это ты, парнишка, ищешь? — раздался прямо над ухом проходчика приятный девичий голос. — А то смотри, так все глаза проглядишь.
Ранбарт повернул голову направо и остолбенел. Такой красавицы он еще не видел. Широкобедрая, невысокого роста, с иссиня черными волосами заплетенными в тугую косу незнакомка показалась проходчику невообразимо прекрасной. Такой прекрасной, что лицо Ранбарта немедленно начал заливать густой, юношеский румянец.
Незнакомка мило улыбнулась, посмотрела по сторонам и заговорщески произнесла:
— Приходи сегодня вечером ко мне. Песни вмести попоем.
Бедолага проходчик силился произнести хоть одно слово, но у него ничего не получалось. Вдобавок ко всему у него мелко задрожали колени, а в груди бешено заколотилось сердце.
Девушка еще раз окинула взглядом Ранбарта и звонко засмеялась:
— Так что придешь? Дома до утра никого не будет.
Красный, как лава нижних уровней, проходчик наконец смог хоть немного унять охватившее его волнение и наконец смог хоть что-то произнести:
— Э-э-э… Меня зовут Ран. И я из Веселого…
Девушка недовольно сжала пухлые губки и скорчила недовольную гримасу:
— Так ты еще Младший? А что ты тогда делаешь, здесь на площади? И где твой наставник?
Проклятый мрак! От стыда, за допущенный им нелепейший промах, Ранбарт был готов немедленно провалиться сквозь камень, причем гораздо ниже последнего уровня. И даже мучительная смерть в кипящем лавовом озере казалась сейчас гному спасительным избавлением от постигшего его позора. Несчастный «младший» не зная куда спрятать внезапно налившиеся свинцом руки, неуклюже переминался с ноги на ногу, совершенно не представляя каким образом найти выход из абсолютно безнадежной ситуации.