Первые шаги
Шрифт:
– П-погод-дите, нирта, я с-сама.
Остатки платья были быстро сброшены на пол. Ну и отлично, я снова спрятала в обрывок ткани свою смертоносную "игрушку" и заставила Рону выбрать новую одежду. Вот её барахло почему то не тронули. Переворошить переворошили, но побросали прям тут же, ничего не порвав.
И нечего завидовать. Было бы чему.
Наконец то мы выбрали то что нужно, и я чуть ли не пинками погнала девушку вниз.
Когда мы влетели на кухню: я с рониным платьем подмышкой и она закутанная в одеяло, там кипели такие страсти, что казалось ещё немного и разразится гроза. Грянет гром и засверкают молнии! Потому
– А я тебе, дура криворукая, говорю, что так никто не шьёт!
– У тебя у самого, пень трухлявый, руки под х… заточены!
И оба, сжав кулаки, встали, застыв в напряжённых позах, сжигая противника пламенным взором.
– А ну, тихо! – рявкнула я, – Что тут происходит?
Оба заговорили одновременно.
– Тихо, я сказала! – прервала я жуткую какофонию, в которой ничего невозможно было разобрать, – Сначала ты, Тот.
Оказалось, что старикан забраковал работу девчонки и собрался вскрыть шов, чтобы переделать всё по-своему. Эна этому решительно воспротивилась. Бедолага Арм, сидя на том же самом ведре с размотанной повязкой, подобрался, опасливо переводя взгляд с одного на другого из спорщиков.
– Всё я правильно сделала, оставалось только обезболивающего дать.
– Отва-а-ар! – почти в унисон взвыли оба, кидаясь к плите, где, дребезжа крышкой, исходил паром видавший виды горшок.
– Это ты виновата!
– Нет – ты!
– Хватит! – не выдержала я, – Слушать сюда! Ты, Эна! Опять перевяжешь Арма и будешь его лечить: лекарством поить, повязки менять. И ниртом займёшься тоже, – указала я на тихо сидевшего на развороченной плите дворянина, с интересом и нескрываемым удовольствием наблюдавшего за разворачивающимся перед ним действом.
Правильно, здесь же ни цирка, ни театра, ни… даже страшно подумать… телевизора. Ничего нет! А тут такое развлечение.
И главное – бесплатно!
Ну, на халяву и уксус сладкий.
– Нирта Илькарона начинал лечить я! – возмутился старикан.
– Ты и будешь продолжать, – успокоила я его, – Но кто будет вскакивать посреди ночи, чтобы дать ему лекарство, или воды, или… ну-у, или наоборот. А посмотри на его одежду, кто будет её стирать и штопать? Тоже ты?
Тот промолчал.
– Эна хорошо умеет бинтовать? Что молчишь?!
– Да, умеет, – нехотя проскрипел старик.
– Значит она и будет и повязки накладывать, и мазать, и вовремя отваром поить. У тебя и так работы будет море – весь гарнизон.
– А как же крепость Западного перевала? – удивился дед.
– С ней ещё надо разобраться. Эна, что стоишь? Заканчивай с Армом, ты мне сейчас понадобишься!
– …Твою мать! – закончила я насыщенную и витиеватую фразу.
А вы бы что сказали? Вот заходите вы в баню, а оттуда на вас выскакивают негритосы!… Вот и я сказала то же самое.
И никакая это не ксенофобия! Я, например, против африканцев ничего не имею. Особенно когда они у себя в Африке, а я – в России.
Но это были всё-таки не негры и даже не папуасы, хотя все трое чернее ночи. Сами посудите: руки чёрные, лица чёрные. О чём ещё можно подумать! Это я только потом разглядела, что двое в белых рубашках (бывших белых), а третий голый по пояс. И всё остальное, от шеи до запястий, у него светлое. Нет, кожа загорелая, золотистая, но не чёрная же, как уголь.
– Нирта Олиенн, докладывает гаар Реергарн, – тут же вытянулся в струнку как раз этот самый,
обнажённый до пупа, пока его подчинённые, приоткрыв рты, пялились на появившуюся за моей спиной Рону.Как следовало со слов бравого сержанта… не думаю, что он врал, а если и преувеличивал, то не сильно… нападение мятежников было внезапным.
Ну это только слепой мог не заметить.
Ладно, не мешай! В общем, заговорщики не дураки, всех своих сосредоточили в донжоне, распихав не участвовавших в заговоре воинов по внешним постам. Так они ничем не могли помешать, а после победы мятежников получали небогатый выбор: или присоединиться к злодеям, или верная смерть. Кстати, тоже самое ранее поведали Гам и остальные.
Только те, пусть и не надолго встали на сторону заговорщиков, а Реер со своей пятёркой вступили с ними в бой. Им повезло, что на всех противников у злодеев просто не хватало ни адептов, ни арбалетчиков. Возглавлявший мятежников незнакомый дворянин… какой-то молодой столичный хлыщ – так охарактеризовал его гаар… потребовал от них сдаться…
Кто ж так рассказывает?! Ничего толком не понять!
Может ты сам попробуешь?
Легко! Диспозиция была такой: десяток Реера нёс охрану на внешнем периметре. Выдвинулись они далеко на юг, против кочевников. Но тех видно не было. Ни слуху, ни духу. Гаар проверил посты и вернулся обратно. И тут вдруг получает известие, что в замок проследовал один отряд местных феодалов, потом ещё и ещё. Сержант удивился и на всякий случай решил проверить, что твориться в донжоне. Послал двоих на разведку. Те возвращаются и докладывают – в башне нешуточный бой. Реер на свой страх и риск взял всех, кто под рукой и вперёд.
Только они выскочили во двор, навстречу уже упомянутый дворянин со своей бандой. Что-то там крикнул про сдачу и махнул подчинённым. Воины налетели друг на друга толком не успев выставить строй. Драка была знатная. Хоть врагов и было больше десятка, гвардейцы их нехило проредили. Сначала во дворе, а потом и в коридоре. Реер утверждал, что мятежники потеряли шесть убитыми и ещё двоих тяжело ранеными. Их предводитель вперёд не лез и потому отделался лишь царапиной.
– Я его достал! – похвалился сержант.
К врагам подошла подмога, а сила, как известно, солому ломит. Гаар с двумя гвардейцами засел на складе. Там у входа лежали сваленные в кучу обломки не успевших до конца сгореть и сгнить стеллажей. Сломать эту рухлядь сломали, а выбросить на улицу не успели. Ими гвардейцы и перегородили проход. Враги, не сумев преодолеть завал, ни до чего лучшего не додумались, как поджечь его.
Я удивлёно уставилась на "негритосов". Если они так ухитрились "прокоптиться", то почему не задохнулись в дыму? Реер точно ответить не мог, но дым из кладовки куда-то уходил, а взамен него поступал чистый воздух. Забавный феномен, но тогда мне было не до него.
– Вот что, гаар Реергарн, вы тут надолго, а Роне, – я указала на притихшую за моей спиной женщину, – надо помыться. И, похоже, мы тут застрянем. Так что ступайте-ка вы на кухню.
– А нас, нирта, оттуда не погонят? – усомнился сержант.
– Не должны, там сейчас лазарет. Скажете – я приказала!
Недовольные гвардейцы поплелись к выходу, столкнувшись со спешившей им навстречу Эной. Я тут же взяла её в оборот: Роне требовалась ванна, а, значит, несколько вёдер горячей воды. И тут мой взгляд остановился на одной ну очень интересной финтифлюшке.