Первое дело Карозиных
Шрифт:
ГЛАВА 7
Как только профессор покинул дом, супруга его принялась лихорадочно собираться. Она решила, что так как время раннее, ей нет нужды наряжаться в убогое платье, а лучше выглядеть дамой солидной и серьезной, чтобы расположить к себе забулдыгу дворника. Она надела прелестное темно-зеленое платье, отделанное золотистым кружевом, аккуратную шляпку и шерстяную накидку в тон к остальному наряду. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, Катенька осталась вполне довольна. Женщина, смотревшая на нее из зеркала, представляла собой даму строгую, но щедрую.
Нанятый извозчик проделал по
Катенька, как и прошлым вечером, приказала извозчику дожидаться, сошла с коляски и подозвала к себе игравшего неподалеку мальчонку лет шести-семи. Тот сноровисто подбежал, кланяясь на ходу красивой и ласковой барыне.
– Скажи мне, мальчик, а кто живет в том доме? – спросила она указывая на особнячок.
Глазенки мальчика округлились от страха, но он все-таки ответил:
– В доме этом проклятом почитай уж год никто не живет, барыня, только дворник Осип приглядывает. Он пьяница, ему все равно.
– А от чего же он проклятый? – заинтересовалась Катенька.
– Да старого управителя черти унесли! – выпалил мальчонка, а потом добавил: – А с жильцами случалось всегда что-нибудь плохое, – и перекрестился.
Катенька улыбнулась понимающе. Весьма умно устроиться в пустующем доме, о котором идет дурная слава, да такая, что даже пацанята туда лазить боятся.
– Ну ступай, миленький, – сказала Катенька, протягивая мальчонке пятак. – Леденцов себе купи или пряник.
– Благослови вас Бог, барыня! – радостно прокричал малец, сажав монетку в кулачке и убегая куда-то, где, видимо, находилась вожделенная лавка со сластями.
Катенька же, теперь более ничего не опасаясь, направилась к загадочному особнячку, намереваясь выжать из дворника все, что только будет возможно.
Заспанная помятая харя высунулась из открывшейся со скрипом двери, когда Катенька уже отчаялась достучаться.
– Ну кого еще тут черти несут? – пробормотал похмельный мужик и осекся, увидавши богатую барыню.
Молодая женщина сделала вид, что не слышала его грубостей.
– Мне с тобой нужно поговорить, любезный, – начала она тоном привыкшего повелевать человека. – Скажешь то, что мне нужно, не поскуплюсь.
Дворник сразу подобрался, открыл дверь шире и произнес уже совсем другим тоном:
– Пожалте внутрь, барыня.
Катенька прошла следом за мужиком и очутилась в грязной комнатенке с весьма скудной меблировкой. Она брезгливо присела на краешек грубого и давно не чищенного стула и снова заговорила:
– Скажи мне, любезный, что за люди тут собираются?
Дворник собрался было ответить, но вдруг захлопнул рот и выжидающе уставился на Катеньку.
– Понимаю, – со вздохом сказала она, доставая три рубля ассигнациями и кладя на край стола, а затем повторила вопрос. – Так кто?
– Этого я и сам не знаю, барыня, – пожал плечами дворник, проворно пряча деньги. – Как бывший управитель помер, а жильцы все съехали окончательно, дом-то, почитай, год пустым простоял,
так хозяин рукой махнул и не появлялся больше. Жалование мне присылает какое-никакое, вот я и слежу за домом.Катенька поморщилась:
– Это мне нисколько не интересно. Ты мне скажи, что за люди вчера на втором этаже собирались. Да смотри, врать не вздумай! – Молодая женщина решила, что слегка подпустить строгости не помешает.
– Так я и говорю, барыня, что не знаю. По зиме еще явился один военный фертик, покрутился тут, поспрашивал про дом, а потом пришел такой важный барин из иностранцев, а с ним барыня, такая… – глаза дворника мечтательно закатились. – Барин что-то по своему лопотал, а барыня переводила. Они дом обошли, что-то меж собой переговаривая, а потом мне велели молчать обо все, что дальше происходить будет, да окрестный народ всякими ужасами стращать, чтоб никто сюда не лазил. Чудные! Наших и так сюда не затащишь и стращать нечего, – видимо утомленный столь длинной тирадой, дворник умолк.
– А дальше? – подтолкнула его Катенька.
– Да обыкновенно, – пожал плечами дворник. – Денег дали, какое-то барахло в баулах натащили в самую большую комнату, я туда не совался. Ну и приходят туда, когда им надо. А я разве против? Приходи, коли деньги платишь…
– А барин, он какой из себя был?
Дворник слегка задумался, почесал пятерней кудлатую голову, потом ответил:
– Азият, надо думать. Ликом он дюже чернявый, – тут дворник умолк окончательно.
Катенька поняла, что большего от него не добьешься. Тогда она положила на стол еще три рубля, посмотрела на заблестевшие глаза дворника и сказала:
– Это тоже будет твоим, любезный, ежели ты мне дашь от той комнаты ключ. Он ведь у тебя есть?
Мгновение дворник колебался, а затем алчность все-таки взяла верх:
– Как не быть, берите, барыня, только как бы чего не вышло.
Молодая женщина приняла из рук дворника ключ и уже от двери добавила:
– А кто придет невзначай, так ты пошуми как-нибудь, а я тебя не подведу.
Дворник согласно покивал головой, успокоившись. Он и так не сильно волновался, а только надеялся, что барыня еще денег приплатит. Да вот не случилось. Тем временем Катенька поднялась по загаженной скрипучей лестнице на второй этаж и двинулась по коридору, который был едва-едва освещен мутным оконцем в конце. Она без труда нашла нужную дверь, так как лишь эта дверь была в относительном порядке. Профессорша открыла замок и вошла. Комната была практически погружена во мрак, так как плотные занавеси все также оставались задернутыми, а свечи, естественно, не горели.
Катенька не стала искать, чем бы зажечь свечи, так как это было не простым делом в сумраке, да и сомневалась она в том, что здесь может быть оставлено что-либо подобное. Она почти на ощупь добралась до окна, слегка раздвинула шторы и, обернувшись, окинула комнату внимательным взглядом.
Поверхностный осмотр ничего не прибавил к увиденному вчера. Драпировка, свечи, подобие алтаря и ничего более. Катенька стала внимательно прощупывать стены под драпировкой, пытаясь найти что-нибудь важное – потайной шкафчик или дверь, но ничего интересного не обнаружила. Слегка разочарованная, она решила внимательней изучить алтарь. Однако и там не оказалось ничего таинственного – обыкновенная деревянная конструкция, обитая дорогой тканью.