Первая женщина
Шрифт:
Галя закрыла окно и девушки вышли.
Закрывшись в кабинке, и достав из кармашка юбки бумажную салфетку, задрала подол, и стянула трусы. Раздвинула ноги и, наклонившись над унитазом и упираясь локтями в коленки, приподняла попу.
Нет! Жопу!
Крупная была женщина!
Шумно лилась моча, вспенивая воду. Напрягая живот, и втягивая сфинктер, хотела выпустить газы без звука, но не сдержалась и громко запердела! Подтёрлась салфеткой и, вытерев ею же руки, оправила юбку, оглаживая бёдра.
Поправляя причёску перед зеркалом, сунула
Не вымыв рук, вышла из туалета.
…
Три тайны Дарьи Михайловны
Дрочила хуй! Слюной залупу
Измазав, сунула в пизду!
Он затыкал ей пальцем жопу!
И щупал влажную манду.
И позабыв про стыд и горе,
Она еблась, серел рассвет;
Гандон болтался на заборе,
И в окнах, с видами на море,
Не отражался лунный свет
Дарья Михайловна – крупная женщина!
Крупная, во всех смыслах этого слова: рост 185 см, широкие, необхватные бёдра, и круто выпирающие назад, булки ягодиц. Бюст седьмого размера!
– Аэродром! – говорил Альберт, покойный муж, когда, лёжа на ней и щекоча волосатой грудью соски, швыркал влагалище длинным и толстым хуем!
С мужем она прожила тринадцать лет.
Семейная жизнь – первая её тайна, тщательно, от всех, скрываемая.
Альберт работал сантехником.
И пил, пил, пил.
В сексе не было удовлетворения!
Муж быстро кончал, а излившись, отваливался и засыпал, не успев отвернуться к стене.
Поначалу страдала из-за этого.
Потом приспособилась и, когда он засыпал, ласкала пальцем клитор, ещё не остывший от возбуждения, и тяжело дыша, прикусывала губу, чтобы не разбудить стонами мужа.
Четыре раза лежала в гинекологии.
Три раза с кровотечением. А в четвёртый, с кровотечением и разрывом заднего свода шейки матки.
Четыре раза он насиловал её! С грубой, звериной жестокостью, засаживая член по самые яйца!
Пьяный, с налитыми кровью глазами, зажимая рот рукой! Она кричала от боли, когда он насиловал её первый раз.
В четвёртый раз потеряла сознание от болевого шока.
Он кончил и отвалился!
И уснул!
Придя в себя, сама вызвала скорую.
Член профкома, член партии, она быстро продвигалась по карьерной лестнице.
Выписавшись из клиники, пришла к парторгу и сказала, что будет разводиться.
– Ну что сказать? Разводись! Но по партийной линии, продвижения уже не будет.
Она подала заявление на развод.
Альберт умер через семь месяцев, от цирроза печени.
С квартиры Дарья съехала и жила в общежитии.
После похорон, свекровь, жившая отдельно с младшим сыном,
инвалидом ДЦБ, предложила жить вместе.Нину Марковну, она называла мамой, и после развода.
А свекровь относилась к Дарье, как дочери. Может быть ещё и поэтому, она так долго не могла решиться на развод.
Свекровь не перенесла горя, заболела и через два месяца умерла.
Дарья осталась в двухкомнатной квартире с инвалидом.
Она не смогла нарушить обещание, данное свекрови: не отдавать Вениамина в дом инвалидов.
Вениамин был безобидный, тихий. Особого ухода ему не требовалось. Только в ванне он не мог помыться сам, завязать шнурки на ботинках, да натянуть майку (или дашку). И говорил; заикаясь и растягивая слова.
Утром, пятого дня после похорон свекрови, Дарья обувалась в прихожей. Вениамин стоял в проёме комнатной двери, прислонившись к косяку. Он с первого дня вот так провожал её на работу и так же встречал.
Открывая дверь, она сморщилась и повела носом. Острый запах пота исходил от Вениамина.
– Вечером будешь мыться. Пока
– Ддддооооосвидааааания Ддддаааша
Вечером, набрав в ванну воды и взбив шампунь до пены, позвала
– Вениамин!
Он пришёл. С полотенцем.
– Что не разделся?
Дарья, с улыбкой, смотрела на него сверху вниз.
Альберт был выше Дарьи, а Вениамин, видимо из-за болезни, сухощавый и низкорослый.
У него покраснели мочки ушей.
– Я что(!), голого мужчину не видела? Раздевайся! Подожди! Дай, я сама!
Расстегнула и сняла с него рубашку, присела и …
Перед её носом, оттопыривая трико, выпирал член.
Дрожащими руками потянула трико. Но оно не снималось, зацепившись резинкой за головку. Заколотилось сердце и в сводах появилась тянущая истомой боль. Дарья пальцами подцепила резинку трико, оттянула и дёрнула вниз!
Длинный и толстый хуй, упруго качнувшись, напряжённо замер. Резко пахнуло прокисшим потом вперемешь с говном, давно не мытой жопы инвалида, но Дарья пялилась на огромный член, словно завороженная и даже не поморщилась.
– «Как у Альберта!»
Дарья мыла Вениамина, а член упрямо высовывался из пены, притягивая взгляд.
Обтирая, через полотенце коснулась члена и содрогнулась от дикого желания, охватившего, словно пламя, всю её плоть, истосковавшуюся по сексу!
Дарья выпрямилась и легонько подтолкнула Вениамина в плечо.
– В мою! – когда он хотел идти в свою комнату.
– Ложись!
Вениамин сел, а потом лёг на кровать.
Она разделась, легла рядом и потянула его на себя.
Голова Вениамина лежит на её груди. Он, мыча и дёргаясь, тычется, не попадая, и наконец, сваливается с неё. Дарья поставила его на колени. Встала раком, подставив жопу, и уткнувшись головой в подушку, раздвинула руками ягодицы.
Он мычал, тыркался по ляжкам, больно впиваясь костлявыми пальцами в кожу на спине. Она водила жопой из стороны в сторону и сверху вниз, пытаясь поймать член и насадиться.