Перун. Избранник богов
Шрифт:
Во время редких перерывов, и вывоза на тачке навоза за двор. Перун наблюдал как на площади, на невысоком деревянном помосте, возвышавшийся над толпой есаул вещал народу. Широкоплечий гигант, именно так воин выглядел рядом с сутуленным стариком старостой. Блеск доспешной чешуи бил по глазам зевак, а одетый на подлатник остроконечный шлем придавал еще больше веса словам, воинственному голосу. О чём именно вещал командир он не слышал. Но судя по тому как затаив дыхание слушали его селяне можно было понять, что речь его была сурова и вдохновляющая.
Опосля конюшен был послан рубить дрова, где и скоротал остаток дня. Под вечер один из селян вернулся за бричкой. Платы
Как начало темнеть, Братислав вынес ему кувшин молока, кусок хлеба да миску каши. Похоже мельник передумал звать нежданного гостя к столу. В миг съев кашу с хлебом, вылизав деревянную ложку да запив жирным, сытным молоком, Перун повалился на растеплённую в сарае поверх соломы мешковину. Сон накатывал волнами, всё глубже завлекая в своё царство.
Тем временем, за стеной слышались голоса. Спор, между близнецами невольным свидетелем которого он стал. Каждый из братьев хотел отправиться в ополчение. Ведь это была отличная возможность показать себя. И возможно даже выбиться в дружину. И тогда можно навсегда забыть о тяжёлой селянской рутине. Хорошее содержание, дармовая кормежка, высокий статус. И жизнь в городище! Девки так и плачут по дружинникам. Ведь жёны дружинников поля не пашут и коров не доят.
Жаркий спор прервал отец семейства, громко ударив кулаком по столу. Да так что вся посуда в хате зазвенела:
– Пойдёт Братислав. Он из вас старше, стало быть ему честь и выпала.
Вскоре в хате повисла тишина. Слышно было как семья утраивалась на ночлег. Погасли лучины, послышался первый храп. Перед тем как окончательно отправиться в страну снов и грёз Перун слушал как тихо плачет Любава.
– Я не знаю слышишь ли ты меня или нет… Врачи ничего не говорят. Что у них не спросишь, только и отмалчиваются. Это ты уже больше месяца под трубкой. Сосед по палате. Тот который шлагбаум на мотоцикле головой снёс, после операции быстро в себя пришёл. И сам дышать начал на третий день. Его в травмпункт перевели… Одно хорошо, что здесь в реанимации за тобой всегда присмотр. С медсёстрами я еще в первые дни договорилась что—бы тебя мыли и переворачивали от пролежней. Постой…. Что это у тебя на спине? Сестра!
– Чего?
– Что это, у него на спине?
– Где? А это пролежни.
– Но вы же говорили….
– Мы делаем всё возможное. Матрас у вашего мужа специальный, воздушный накачивает воздухом отдельные секции чтобы кожа не прела. Но сами должны понимать. Который это день?
– Тридцать восьмой.
– Тридцать восьмой… У нас пациенты больше недели не задерживаются. А то и вовсе после операций сразу в другое отделение переводят. Не знаю, как вы договаривались с глав врачом клиники….
– А это не ваше дело! Почему за ним не ухаживаете. Я же вам и масло касторовое купила, крема, мази, которые лечащий врач прописал.
– Послушайте. – Примирительным голосом ответила медсестра. – Если пациент долго лежит на спине, то это неизбежно. Сами понимаете с его головой сильно не покатаешь, и на бок не положишь. Да и лишний вес, ему только в недостаток. Из-за него он не может самостоятельно дышать. Живот давит на диафрагму, а организм еще слаб для самостоятельного дыхания. А мазь эта, нам нужна для обработки гортани. Трубка в горле у него уже длительное время, и не к чему хорошему это не приводит. Внутри гортани появляются язвы и ранки. Вот их мы и обрабатываем.
– А самостоятельно он дышать может? Я общалась по телефону с его сестрой. Сестра–бывший медик. Она говорит, что аппарат нужно пробовать отключать. Ненадолго. Так чтобы он приспосабливался самостоятельно дышать.
– Сегодня утром пробовали. И вчерашняя смена тоже. Только у вашего мужа сил мало. На пять минут его хватает, а дальше начинает задыхаться. А вообще по этим вопросам вы с лечащим врачом разговаривайте.
Послышался звук удаляющихся шагов.
– Ладно любимый…. Что это я всё о плохом…. Янка дочка твоя, вчера пятерку по математике принесла. Классная руководительница Ирина Михайловна вчера звонила, хочет её на олимпиаду посылать. Слушай ребёнок в третьем классе, а программу пятого усваивает. Был у меня разговор с директрисой. Хотят нашу Яну с нового учебного года, сразу в шестой перевести. Не ребёнок, а вундеркинд какой-то…. Машину я твою продала. Надо же откуда-то деньги брать. Цены за операцию и медикаменты драконские…. Вчера покупатели на дом приходили, цену сбивали. Но я пока подожду, за пол цены я наш дом продать не готова. Живем у мамы. Она тебе привет предаёт.
Громко хлопнула дверь послышался шум быстро приближающихся шагов, а затем и сиплый мужской бас:
– Так женщина вы кто? А, жена…. Немедленно покиньте палату. Сейчас сюда пациента после операции привезут. Будет вашему мужу сосед.
– Побегу любимый. Завтра прийти не смогу, электричку отменили. Но в воскресенье приеду с Яной. Скучает она по папке очень.
– Женщина!
– Уже ухожу.
На правой щеке возникло ощущение теплого и влажного.
– Вы ещё тут свадьбу устройте. – Донеслось до ушей недовольное мужское ворчание.
Сознание снова было потревожено громыханием тяжёлых колёс о мраморную плитку. По-видимому, в его палату вкатили каталку с ещё одним бедолагой. Сколько их было здесь рядом? Два, три? Сбился со счёта. Пространство наполнилось топотом, хрипами и тяжелым дыханием.
– Раз, два взяли! – Послышался чей-то гнусавый голос. – Вот и славно. Нина дай подушку, здесь ещё одна нужна. Это кто у нас? Ляднов? Знакомая фамилия.
– Ещё бы! – Перебила женщина, на слух средних лет. – Зам начальника эпидемстанции.
– Точно. – Задумчиво произнес мужчина, скорей всего санитар. – А за дверями кто? Жена?
– Жена. – Вздыхая отвечала женщина. – Слышь приехала на мерсе, в норковой шубе. Сидит ноет где она деньги возьмет на лечение… Хм. А у самой цепочка на шее с кулоном, и по два кольца на каждом пальце. Тьфу! Смотреть тошно!
– Нина прекращай зудеть, без тебя разберутся. Давай к ИВЛ подключай быстрее. А я пока баллон отвезу. Кстати, что с ним?