Персональные демоны
Шрифт:
Но когда я все же поднимаю на нее глаза, мне кажется, что она не видит меня. Точнее не так… Под тонкой завесой шока виднеется любопытство. Ее глаза широко распахнуты, а дыхание неправдоподобно частое. Она пытается говорить…
— Так… что… я имею в виду…
— Я демон, Фрэнни, — говорю я. Злость в моем голосе направлена на меня самого. — Из Ада.
Она просто смотрит на меня, пока я по ее голубым глазам вижу, как сотни различных мыслей пролетают в ее голове.
— Из ада, — повторяет она, ее голос дрожит.
— Из Ада, — говорю я мягче, понимая, что совершил ужасную ошибку. О чем я думал?
Скрип пружин раздается, когда она обнимает подушку и садится. В ее глазах сомнение, слезы катятся по щекам, пока она пытается осознать то, что видит.
— Демон…
В ответ я издаю стон и зарываюсь лицом в подушку. Потому что знаю, она может сбежать в любой момент. Когда ужас накроет ее… когда она поймет, зачем я здесь… Она с воплями вылетит из моей квартиры. Я не смогу на это смотреть. Я встаю с кровати и подхожу к окну, переводя невидящий взгляд на парковку.
Она всхлипывает, и я поворачиваюсь к ней лицом.
Она просто смотрит на меня большими испуганными глазами, и я ненавижу себя за то, что пугаю ее.
Я чувствую, как желание утешить ее тянет меня обратно к кровати.
Но я не могу вернуться.
Теперь, когда она знает, я никогда не смогу вернуться. Я потерял ее.
Отвращение к самому себе переполняет меня, и я начинаю надеяться, что невидимый кулак, сжимающий мое сердце, надавит сильнее и убьет меня.
Но вместо того, чтобы направить свой гнев на себя, я повышаю голос, набрасываясь на нее.
— Что, Черт возьми, с тобой такое? Ты должна быть в ужасе! Беги!
На мгновение мне кажется, что она так и сделает. И я действительно этого хочу. Я хочу, чтобы она бежала… быстро… и никогда не оглядывалась назад.
Но, Сатана помоги, в то же время, я хочу, чтобы она осталась со мной…
Хорошо, что мне не обязательно дышать, потому что я совершенно уверен, что сейчас не смог бы. Я прислоняюсь к стене, съезжая на пол, и смотрю в потолок, касаясь своих рожек, и целую вечность жду, когда она сделает хоть что-то.
Наконец, неспособный справиться с собой, я бросаю на нее пристальный взгляд.
Ее лицо задумчиво, на лбу залегла складка. Голос еле слышен. Она крепче обнимает подушку.
— Это не может быть реальностью. — Она трет глаза и смотрит на меня.
Я отдал бы все на свете, чтобы так и было.
— Это реальность.
Минуту она молчит, и я почти могу слышать ее мысли.
— Я всегда знала, что в тебе есть нечто темное и опасное, — говорит она, наконец.
Я встаю.
— Фрэнни, ты вообще меня слушаешь? Во мне гораздо больше, чем просто «нечто опасное».
Она вздрагивает, но не двигается. Я смотрю, ожидая, что ужас, наконец, полностью овладеет ей, но вместо этого на ее лице появляется ярость, и запах черного перца наводняет комнату.
— Почему ты не сказал мне?
— Я говорю тебе сейчас.
— Я имею в виду, раньше. Ты заставил меня… — Она спрыгивает с кровати, сжимая подушку еще крепче, уверен, еще чуть-чуть и та лопнет. — Я люблю тебя, — выплевывает она обвиняюще.
Она сказала это.
И вот он, теплый шоколад, пробивающийся сквозь черный перец. В этот момент все мои внутренности
наполняются энергией, и я чувствую, как мое серное сердце вот-вот взорвется.Но все это не имеет значения, если она сейчас сбежит.
Ее глаза распахиваются от осознания того, что она только что сказала.
Она оседает на кровать. Целая мучительная минута проходит в гробовом молчании.
— Я… Я не… — Ее глаза смотрят на листки бумаги на полу.
Я ничего не могу сказать. Не могу протянуть руку, коснуться ее и ответить, что тоже люблю ее.
Поэтому я опускаю голову и жду хлопка двери, означающего ее уход.
Но дверь не хлопает. Вместо этого Фрэнни говорит:
— Итак, в чем дело? Тебе нужно вернуться?
Я поднимаю голову и почти смеюсь. Из всех вещей, о которых она могла спросить…
— В конце концов.
Она поднимает с пола рубашку и натягивает ее, потом смотрит на меня.
— Я знала, что ты уйдешь.
Я пораженно качаю головой.
— Это все, что тебя волнует? О, грех Сатаны, я демон, Фрэнни. Ты должна мечтать о том, чтобы я ушел.
— Отлично, — говорит она, заталкивая книгу в сумку. Я вижу, как дрожат ее руки. — Я избавлю тебя от неприятностей, — огрызается она.
Фрэнни закидывает сумку на плечо и осматривает пол, заставляя мои внутренности переворачиваться.
— Черт побери! — кричит она в отчаянии. — Где мои вьетнамки?
Я наклоняюсь и протягиваю их ей.
Фрэнни выхватывает их из моей руки. И тут она колеблется, глядя на мои рога. Она начинает поднимать руку.
— Могу я?.. — Но потом она роняет ее и трясет головой, словно пытаясь очистить ее.
— Что? — Я слышу надежду в своем голосе и призираю себя за это еще больше.
— Ничего. — Фрэнни направляется к двери. Но прежде чем доходит до нее, оборачивается и смотрит мне в глаза, глубоко вдыхая. — Итак, теперь, когда я знаю, кто ты… Я попаду в Ад за то, что влюбилась в тебя? — Неуверенная улыбка появляется на ее губах, пока она вытирает слезы с щек тыльной стороной ладони.
И вдруг теплый шоколад побеждает черный перец. На секунду мое сердце замирает… Не могу поверить, она знает, кто я на самом деле, и все равно любит меня.
Но затем действительность накрывает меня с головой.
— Фрэнни, нет… Это неправильно, — стону я. Я вновь позволяю коленям подкоситься и сползаю по стене, пряча лицо в ладонях. Она не должна по-прежнему любить меня. Это все закончится очень плохо.
Она идет обратно, кидая свою сумку на пол, и садится на краешек кровати.
— Ты вообще когда-нибудь заботился обо мне?
Я поднимаю голову и сморю на нее. Я знаю, что должен ответить, и мой рот открывается, готовясь произнести «нет». Но вместо этого я слышу очень мягкое «да», срывающееся с моих губ. И это выводит меня из ступора. Я вскакиваю на ноги и вкладываю весь оставшийся в моем серном сердце лед в свои слова:
— Я имею в виду, нет. Я просто делал свою работу.
— Я тебе не верю, — говорит она, и по ее лицу видно, что это действительно так.
Она должна кричать. Бежать. Все, что угодно, только не это. Я оборачиваюсь, исторгая рык… и замечаю свое отражение в зеркале ванной.