Персональное чудовище
Шрифт:
Ахуеть! Какая же Соня чувствительная! Еще буквально несколько движении пальцем, и Дима почувствовал, как сокращаются мышцы Сони вокруг его пальца, стискивая горячими нежными мышцами, и услышал протяжный громкий стон Сони и увидел, как ее голубые глаза закатываются от самого первого оргазма. Сам Дима тоже хотел получить свое, поэтому чуть приспустился вниз, обхватил Соню за бедра и заскользил членом между ее мыльных скользких ягодиц. Прямо как в подъезде, но сейчас между ними не было одежды, и Дима ополоумел от похоти, чувствуя, как тесно и упруго мышцы Сони обхватывают его ствол, как расширяется полоска между половинками, смотрел на свою налившуюся
Соня еле стояла на ногах, обессиленная от сладкой истомы, что охватила каждую мышцу тела после оргазма. Их шумные прерывистые дыхания сплелись воедино, и стекло душа запотело, скрывая их от остального мира. Дима, шумно и глубоко дыша, включил обычный душ и развернул Соню к себе. Сполоснул размякшее тело, которое в его руках болталось, словно марионетка, затем подхватил ее на руки и вышел из душа.
Усадил полусонную Соню на кровать, расстелил огромное полотенце, и уложил на него Соню, которая уже засыпала, лишь шепча розовыми губами:
— Дим… Дим…
— Я тут, любимая, тут, — шептал Дима, успокаивающе гладя ее по спине. И только когда услышал глубокое мерное дыхание Сони и сам провалился в крепкий безмятежный сон.
— Как ты заразилась ВИЧ?
Соня вскинула голову и посмотрела на Диму, который только что вышел из душа и стоял сейчас возле нее, вытираясь полотенцем. Взгляд ее опустился ниже, и Соня мысленно поблагодарила Диму за то, что он обернул бедра полотенцем. Все, что между ними произошло, было восхитительно и волнительно, но Соня все еще ощущала неловкость и стеснение, чувствуя на себе голодный жаркий взор Димы. Поэтому она соскочила с кровати засветло и побежала в душ. Благо, в ее затуманенной голове сохранилась хоть какая-то информация, как включить душ, хотя, на самом деле, все должно было стереться начисто после того, что Соня испытала в этом самом душе.
После душа она проскользнула мимо храпящего на кровати Димы, и с красным лицом подобрала с пола раскиданные вещи. Оделась поспешно, боясь, что в любой момент Дима проснется и увидит ее нагишом. Завязала концы блузки на талии, так как вчера Дима сорвал пуговицы не только со своей рубашки, но и с Сониной. Хотя, казалось бы, что ей скрывать. В ее-то возрасте, с ее-то диагнозом. Наверняка, именно из-за ее диагноза, Дима решил, что Соня довольно опытна в постели и его так шокировало то, что она казалась девственницей.
— У моей мамы был ВИЧ, она передала его мне, — ответила Соня, обмазывая сковородку маслом.
Дима кивнул головой, и Соня, не желая, чтобы про ее мать подумали плохо, поспешно произнесла:
— Это отец ее заразил.
— Он тоже положительный?
— Как сказать, — Соня достала из холодильника яйца и молоко. — Я не особо разбираюсь в тонкостях. Но есть некоторый процент людей, кто не заражается вирусом, а лишь является носителем. Плюс в том, что ВИЧ не портит жизнь, и не сжирает иммунитет. Минус в том, что можно заразить людей, а это, я считаю, намного хуже.
Соня начала было взбивать яйца для завтрака, как Дима забрал из ее рук миску. Повел к барной стойке, что отделяла кухню от общей комнаты, приподнял за талию и усадил на высокий стул.
— Сиди тут, я сам все сделаю, — и легко поцеловал ее в губы.
Соня не стала возражать, а с улыбкой смотрела, как огромная фигура Димы бродит
между холодильником, плиткой и столом. Эта картина — накаченный мужчина с полотенцем вокруг бедер, готовящий завтрак для любимой — на самом деле тайная эротическая фантазия каждой женщины, и теперь Соня с будоражащим волнением смотрела, как Дима готовит для нее омлет.— Когда Сережа придет? — спросила Соня.
— К вечеру.
Дима вытащил апельсиновый сок из холодильника, разлил по стаканам и подошёл ближе к Соне. Протянул один стакан ей, и свободной рукой раздвинул ее скрещенные ноги. Дыхание Сони перехватило, когда Дима втиснулся между ее бедер, почувствовала аромат геля для душа и заметила, что Дима побрился. Не удержалась и погладила по гладкой скуле.
— Ты побрился.
— Ага, — Дима отпил сока. — Ты ночью жаловалась.
— И вовсе я не жаловалась! — охнула Соня. — Мне даже нравится… — замолчала.
— Что нравится, Соня? — Дима прищурил глаза. — Продолжай.
— Когда ты колючий. Это…возбуждает, — закончила Соня, чувствуя, как краска заливает щеки. Черт, ей уже под тридцать, а она до сих пор ведет себя как школьница на открытом уроке про секс!
Дима склонился к ней ниже и поцеловал в ключицу, и Соня откинула назад голову.
— Что именно возбуждает? Расскажи мне, милая.
— М-м-м, — простонала Соня, чувствуя горячий язык на своем скачущем пульсе и тихо продолжила с придыханием: — Возбуждает, когда ты оставляешь царапины на коже. Я смотрю на них и знаю, что ты ко мне прикасался. Это то же самое, что прикосновения, только теперь я могу их трогать и знаю, что все это не сон.
— А тебе снились такие сны? — хрипло спросил Дима, развязывая концы ее блузки и раскрывая шире полы, спуская ткань с плеч вместе с лямками бюстгальтера.
— Да-а-а, — прошелестела Соня, когда Дима опустил голову ниже и прижался губами к выступающим над чашечками холмам. — А тебе не снились?
— Да я спать не мог из-за них, — хмыкнул Дима, зубами цепляя тонкое кружево и спуская его ниже. То же самое проделал со второй чашечкой. Освободил груди, нежная кожа которых покрылась мелкими мурашками. До этого у них все получалось рвано и быстро, страстно и жадно, не было времени на ласки и прелюдии. И сейчас Дима решил наладиться Соней, ее сладким телом, аппетитными грудями, о которых он мечтал, как подросток.
Дима разглядывал их, наслаждаясь как под его взором шоколадного цвета соски возбуждённо торчат, а ореол становится уже. Он поднял руки и сжал в ладонях округлую плоть, и Соня с громким стоном откинула голову, выгибаясь в спине, прижимаясь грудью теснее к его ладоням. Дима сжал пальцы, ахреневая от контраста его грубой кожи и матовой золотистой кожей Сони, чуть не кончая от ощущения сочной плоти в руках, чувствуя, как упираются в ладони острые соски. Сжал пальцы сильнее, разводя гуди в стороны и вновь соединяя, выбивая тем самым из Сони еще более протяжный стон. Она вела бедрами на стуле, теснясь к Диме ближе.
Дима наклонился ниже и обхватил губами сосок. Громко застонал вместе с Соней, водя языком по острым вершинам, наслаждаясь вкусом, словно не только на цвет, но и на вкус соски напоминали шоколад. Прикусил зубами горошину, и еще сильнее втянул его в рот, обхватывая еще больше кожи.
— Ди-и-им, — прочти прорыдала Соня от горячих ласк. Второй рукой Дима стискивал другую грудь, сжимая между большим и указательным пальцем сосок, подтягивая ее вверх, заставляя Соню срывать голос в крик от сладкой боли.