Чтение онлайн

Шаги журналиста ускорялись, как будто он пытался от кого-то убежать. Дойдя до автомобиля и сев в него, он наконец смог успокоиться и перевести дух, не переставая при этом размышлять о том, какой эффект может иметь информация, спрятанная у него в кармане. Таких подарков судьба ему давно не делала.

— Анна, привет. Все в порядке, я сейчас в машине, еду обратно, — Сантир звонил в редакцию, постоянно поглядывая в зеркала заднего вида, как шпион, которого пытаются выследить.

— Все прошло нормально, да?

— Да, все нормально. Скоро буду, пока.

Петер бросил телефон на пассажирское сиденье и, ругая сквозь зубы привычные для этого

отрезка дня пробки, включил радио, чтобы послушать сводку последних новостей.

«…Мы снова возвращаемся к самым свежим — в данном случае было бы уместно назвать их «горячими» — новостям дня… по последним сообщениям, пожар в здании, где раньше располагались архивы Минобороны, на улице «Кадетов», начавшийся ранним утром, уже полностью потушен. По официальным данным, пострадавших нет… среди основных пока остается версия умышленного поджога, но пожарные и полиция отказываются давать официальные комментарии…», — затрещал голос диктора, — «по официальным данным здание сейчас находится в ведении Центра по Борьбе с Терроризмом Главного Разведывательного Управления, который использует его для хранения собственных архивов. Объект не был оборудован камерами слежения, поэтому отсутствует запись момента непосредственного возгорания…»

Новость о пожаре промелькнула быстро и затерялась в общей массе остальных событий дня. Какой-нибудь случайный слушатель, наверное, пропустил бы ее мимо ушей, так как разные происшествия, связанные с огнем случались в городе регулярно, но к новостям, в которых хотя бы однократно упоминалась аббревиатура «ЦБТ», Петер всегда относился с особым вниманием.

«ЦБТ хранят свои архивы в каком-то старом здании, в котором нет ни единой камеры слежения, оно загорается в то время, когда вокруг нет свидетелей… прямо как по сценарию… интересно, а что там были за архивы? Может какие-то интересные документы, связанные с террористами? Хорошо бы разузнать…, думал про себя Петер, подъезжая к своей редакции».

— Как развивается борьба с террористами, Бертвольт? — было около девяти утра, Президент Одест стоял у приоткрытого окна в своем кабинете и щурился, разглядывая купающиеся в ярком солнечном свете здания напротив и мелкие фигурки людей, которые то и дело входили или выходили из них. В кабинет только что зашел Генпрокурор Бертвольт и, усевшись на стул перед рабочим столом Президента, начал листать свою записную книжку.

— Несколько дел уже переданы в суд. Задержанные участники террористической сети активно сотрудничают со следствием, и это дает результаты. Террористическое подполье почти полностью ликвидировано, поэтому уже можно говорить, что угроза терактов сведена до абсолютного минимума.

— То есть правоохранительные органы гарантируют, что повторения событий в Визне не будет? — Президент посмотрел на Бертвольта вопросительным взглядом, подсказывающим, какой именно ответ он ожидает услышать.

— Меня заверили, что подобное не повторится… — как-будто глотая большой и очень сухой кусок, ответил Генпрокурор.

— А что насчет этого террориста, который скрывается заграницей? МИД ведь тоже подключился к этому делу. Какой-либо сдвиг уже есть?

— Пока ООН не предпринимают никаких конкретных мер, слышим лишь общие формулировки. От властей этой балканской страны — Ж… Живицы, мы не можем добиться никакого сотрудничества. Мы посылали официальные запросы, но ответов не поступало.

— Интересно, что мне потом журналистам говорить? Мол, никто ничего не хочет

предпринимать, этого террориста никто арестовать не может, поэтому будем сидеть и молиться, чтобы он не учинил какой-нибудь новый теракт! Нет, это никуда не годится, — пробормотал Президент, глухо постукивая каблуком по ковру.

— Мы продолжаем добиваться реакции от зарубежных служб, а также пытаемся через Интерпол объявить Саллеха Абдуллу в международный розыск. Мы послали все документы, сейчас в Интерполе их рассматривают…

— А сколько времени придется ждать, пока они их рассмотрят?

— К концу месяца они должны закончить, — ответил Генпрокурор.

— Ну ладно. Хотя мне не слишком верится, что Интерпол может как-то изменить ситуацию, но использовать эту возможность нужно. Вы все-таки продолжайте прощупывать почву, продумывать какие-то новые варианты действий. Если этим террористам позволить думать, что мы не можем с ними справиться, последствия будут еще страшнее. Нужно действовать жестко и оперативно, — Одест посмотрел на часы. — Ну ладно, Бертвольт, вы, значит, сразу докладывайте, если будет какое-то развитие. Пока все.

Президент проводил глазами Генерального прокурора, не сказав ни слова, с таким выражением лица, как будто он был директором школы, к которому отправили провинившегося ученика, затем уселся за стол и начал перелистывать документы, приготовленные его секретаршей.

Перелистав несколько страниц и записав на некоторых из них свои замечания, Одест вдруг отодвинул бумаги и, о чем-то всерьез задумавшись, потянулся к одному из служебных телефонов.

— Алло, Генрих, можно тебя на секунду?

— Да, Одест, слушаю, — ответил Генрих Месчек, министр обороны Имагинеры и, по совместительству, коллега Одеста по партии. Он был одним из немногих в политике, кто пользовался близким доверием Президента.

— После совещания в одиннадцать можешь задержаться минут на пять? Парой слов нужно перекинуться…

— Да… конечно.

— Хорошо, я только это хотел уточнить. До встречи.

— До встречи.

Полдень. На выходе из главного совещательного зала в Палате Президента

— Генрих, давай пройдем дальше, — распустив заседание и выйдя в тесный длинный коридор, Одест сразу направился к министру обороны, ждавшего у одного из больших окон с видом на площадь перед Палатой.

— Я тебя слушаю, Одест.

— Как ты знаешь, с террористами мы пока еще не смогли полностью разобраться. Дело в том, что их главарь находится заграницей, в бывшей Югоравии. Мы посылаем туда регулярно запросы, пытаемся по дипломатическим канал что-то сделать, но пока тщетно. Нас как-будто нарочно игнорируют, а общественность ждет результатов, ей не объяснишь, почему у нас связаны руки…

— Да… — кивнул Месчек.

— Вот. Пока этот террорист находится на свободе, мы не можем быть уверены, что на нашей территории не будет терактов. Поэтому я хочу с тобой посоветоваться.

— Я слушаю, — напрягся министр и машинально повертел головой, проверяя, не стоит ли кто-нибудь слишком близко к нему и не пытается ли подслушать его диалог с Президентом.

— Я думаю, что одной лишь дипломатией мы ничего не постигнем. Нам нужно подумать и над вариантом, как самим достать этого террориста, а не сидеть и ждать, что нам его кто-то подаст, как говорится, на блюдечке. То есть проработать и возможность конкретных оперативных действий. Он должен предстать перед имагинерским судом. Лично.