Чтение онлайн

Седой хватанул последние шампуры, аккуратно перенес их на стол

— Хватит пока.

— Э, а девочкам!? — вскинулся казак

— Девочкам сам и жарь. Я не нанимался.

— Да я и так их отжарю — загоготал казак

Генерал покачал головой, но ничего не сказал. Хоть дела и делались — с дисциплиной были проблемы. Хотя… какая нахрен сейчас дисциплина?

— Чем порадуешь, Сережа? — спросил генерал — усаживаясь на пенек, который был здесь вместо стула

Генерал Сергей беспомощно огляделся — ему под седалище предлагался такой же пенек, рядом не было ни газеты, ни чего другого, чтобы постелить — а пенек был грязный. Так ничего и не найдя, генерал Сергей с решительным видом плюхнулся на пенек всеми тридцатью

тысячами долларов.

— По делу — рубанул он — у тебя пленный пиндос [89] есть?

— Американец, Сережа, американец. Что ты как балаболка… пиндос. Врага уважать надо.

— Да какая хрен разница?! — взвился генерал — я его по делу спрашиваю, он меня лечит!

— Большая. Американец есть.

— Это хорошо. Целый?

— Вполне. Хоть завтра в строй.

— Вот и хорошо — генерал ФСБ с решительным видом ткнул заостренной палочкой, которая была здесь за вилку в кусок мяса, потянул его в рот, тщательно следя, чтобы не капнуть жиром — его отдать в общем надо.

— Отдать? — хохотнул казак — а ху-ху не хо-хо?

— Ваня, если не умеешь себя вести — вон из-за стола! — сказал седой

— Молчу, молчу… — казак снова принялся грызть мясо с шампура, генерала здесь уважали, и не за слова — за дела.

— Что значит — отдать?

— То и значит. Отдать американцам. Пока целы.

— Кто целы? Мы или они?

— Ты в слова мне не играй! — снова завелся Сергей — меня вчера сам вызывал! Вдул за все ваши походы так, что…

— Тебя на службе арканом не держат — спокойно и как-то насмешливо сказал генерал — если у власти п…ры, уходи к нам. Тут тебе никто не вдует, тут вон ребята сами вдувают. И бабам и американцам, и полякам, и бендеровцам — кому хотят.

— Как бы вам не вдули. Ты что думаешь, что вот эта вот ваша вольница — она сама по себе? Да стоит только в Москве…

— В Москве уже давно ни у кого не стоИт — перебил генерал — ты этого еще не понял? Есть Москва и есть все остальное. Замкадье — знакомый термин? Пусть Москва сама по себе… пока. А мы здесь — замкадье. Кто хочет — пусть попробует.

Генерал улыбнулся

— Мне твоя власть с ее приказами знаешь, что напоминает? Как Василий Иванович Чапаев в свое хозяйство Наганом целится и орет — именем революции встать!!! Импотентная твоя власть, Сережа, вот что.

Сергей плюхнул кейс на колени — уже не обращая внимание на то, что стоял он на земле и испачкался. Вынул папку с бумагами, передал ее генералу.

— На, почитай. Доигрались!

Генерал взял папку, с интересом, не торопясь, прочитал. Потом передал ее Бекешеву.

— Ну? Видишь? Отдавать надо!

— Вижу… — генерал наколол кусок мяса — вижу, что доигрались. Только не мы — а они. Они что, решили, что вот так вот — прилетят и улетят? А тут раком встанут, так что ли?

— Это война. Понимаешь, это война!

— Понимаю — генерал усмехнулся — хорошо понимаю. Она самая, дорогой мой. Война. Только вот подумай сам. Американцы где сейчас? Йемен, Сомали, Афганистан — это только активные операции. Плюс Украина — как без нее. И в Ираке — неспокойно. Хотя там ни одного американского военнослужащего — официально — нет. Как думаешь — американцам нужна третья мировая в такой ситуации? Сомневаюсь. Они и с тем, что есть, уже не справляются. Кстати — а как твоя власть ко всему к этому отнеслась?

— А то не знаешь как! — огрызнулся ФСБшник

— Да уж знаю. Настоящие ковбои Хаггис [90] .

Девятич промолчал — крыть было нечем

— Что мне старшим сказать, если спрашивать будут?

— Что? Что пусть летят — в Ростове найдется, кому встретить.

Войны пусть не боятся — не будет войны. А если и будет — то им же хуже.

— Нам же хуже.

— Нет, Сергей, им хуже — строго сказал генерал — ну, может быть и твоим старшим тоже. Что, опасаются, что вклады в оффшорах арестуют, как уже было [91] ?

— Загнанная в угол крыса опаснее собаки — сказал генерал Сергей

— Поверь, я это знаю. И насчет наших дорогих гарантов никаких детских иллюзий не испытываю. Тебе тоже не советую. Из г… а конфету не слепишь, пусть и цвет почти одинаковый. Тем не менее — за предупреждение спасибо. И тебе и им — зачтется.

— Не хочешь, значит по хорошему…

— По хорошему? — генерал внезапно посуровел лицом — а тебе не кажется, Сережа, что мы в последнее время слишком много со всеми — по хорошему. Нас е. т, а мы мужаем. Так что ли? Империю просрали — по-хорошему. Союз просрали — по-хорошему. Теперь Россию просрать? Нет, господа-товарищи, хватит. Не будет больше по-хорошему, если ты не въехал еще. И вашим верхним так и передай. Если кто не понял — так я озвучу. Запад не хочет по-хорошему. И Москва без России — ничто. В четырнадцатом все это увидели — безо всяких судов, денежки были ваши, стали наши. И хоть наворованные — а все равно жалко. Предадим сейчас Россию — будут потом поодиночке вылавливать, что нас, что вас — и пи…расить почем зря. Вас за бабки, нас за дела. Если кто не въехал — тупой значит. Нечего ему делать во власти.

Сергей поднялся с пенька

— Ну, смотри.

— Смотрю. И тебе говорю — уходи из этого болота, пока не поздно. Будь человеком, пока не стал окончательно — холуем.

— У тебя своя дорога, у меня своя.

— Как знаешь.

Когда Сергей ушел к своей машине, генерал проводил его взглядом. Казак — тоже, и плюнул ему вслед.

— Что за люди…

— Люди как люди, Ванюша… — спокойно сказал генерал — вот у него, к примеру, пара квартир в Москве, коттедж, семью-родню пристроил. Вклады какие-никакие есть в банках. Стыдно ему, совестно, потому и нам помогает — а все равно от кровного не откажется. Потому что кровное оно.

— Кровное…

— Кровное — подтвердил генерал — он, кстати, лучше многих из вашего поколения. Знаешь, Ванюша, почему?

— Это почему? — обалдело спросил казак

— А потому, Ванюша, что у него совесть есть. А вот в вашем поколении — ее нету.

— И у меня?

— И у тебя, Ванюша, и у тебя. Ни у кого ее нет. Есть баррикада. Ты по одну сторону стоишь, со мной, с Ильей, с Владимиром Петровичем, с Кузанцевым, с Понятовским. А кто-то точно также по другую сторону стоит.

— Думаете, предам?

— Нет, не думаю. Не предашь. Но это — не совесть. Это — честь. А честь и совесть — немного разные понятия, Иван, как не крути. Мы потому и Москву в покое оставили, потому что тронь — и кровушка польется. Русская кровушка. А польется она потому, что в людях совести не осталась. Слава Богу, что честь — еще есть.

Хлопнула дверь сауны, высунулась русоволосая фигуристая девица, которую Иван, большой ходок по бабам, нашел в каком-то модельном агентстве. На сей раз на ней не было даже полотенца. Как раз к теме — про честь то.